Post #253

Антропологическая Медитация Мне нравится удаленка, но она из меня лепит эдакого социального аутиста. Вернее как – социальным аутистом я был еще до того момента, как мы стали проклинать зум и утренний кофе на кухне. Удаленка же, подобно наждачке, обтачивает этот деревянный силуэт бессловности так, чтобы снаружи не оставалось каких-либо шероховатостей. Это внутри ты мертвенький, а снаружи ничего так: молодой, голубоглазый, амбициозный яппи-экспат. Одному в целом норм. С одной стороны, просторно. Когда ты один, тебе всегда есть что сказать. Поэтому в гайдах для одиночек рекомендуют вести блог. С другой стороны, душно и заебисто. Со временем рефлексия плавно перетекает в самокопание, предельная полезность "времени для себя" падает ниже отметки нуля. Поэтому в гайдах для одиночек рекомендуют медитативные практики. В конце берлинского лета – когда на небо смотреть уже тошно, когда появляется неиллюзорный риск словить в ебальник капли холодного дождя – я начал смотреть на людей. Мне не хотелось знакомиться, как это было в первый год Берлина. Не хотелось рекламировать свою личность, как это было во второй год. Не хотелось организовывать сообщества, как это было в третий год. Мне просто хотелось замереть в одной точке и наблюдать за происходящим вокруг меня. Мое путешествие внутри берлинцев и берлинок начинается в дождливое воскресенье, когда мы с Айной сидели под летником на Симон-Дахе. Перед нами тусовались три араба – сложно определить их национальность, если ты не востоковед. Один из них достает из кармана пачку сигарет – значит, не локал, а понаехал лет пять назад. Какой бы экономический пиздец не произошел на его Родине, никто там не станет экономить на сигаретах и тратить время на самокрутки – там что ни час, то экшн и хассл. Хотя берлинцы и живут по мантре "кто понял жизнь, тот не торопится" – у парня как не было времени на самокрутки, так и нет. Достал, зажег, потрещал с пацанами за жизнь и назад, на работу – предположительно в сфере услуг. Через неделю меня заносит в Котти, где я застыл у REWE в ожидании субботней встречи. Мимо меня забились две турчанки на местном, турко-кройцбергском, стиле. Скорее всего, они двинут в коктейль-бар. Скорее всего, они там перетрут за все проблемы – за заебавшую в края работу, за доебавшую в конец Корону, за бабушкину жизнь где-то под Газиантепом, и за cat-calling на Sonnenallee. После пары коктейлей их немного отпустит – остаток ночи они разобьют на бар-хоппинг, уход от навязчивых соотечественников и поздний денер у дяди Эрхана. Похмельное воскресенье пройдет довольно приятно. Затем меня уносит на длинную прогулку от дома до кинотеатра, где мы с друзьями договорились посмотреть эту вашу Дюну. Пролетая над гнездом богемы в Bergmannkiez, я приземляюсь на полупустую Hermannstrasse – там людей мало, но зато каких! Мимо меня прошли: воспитательница детсада на сити-байке, геймер с рюкзачком, левак что бил весной в кастрюлю за Mietendeckel, обычная Beamte, парочка на геле и стиле и студентки-китаянки из Гумбольдта. Berlin bleibt bunt, как завещали его отцы-основатели. Упор на медитацию подобного рода был, пожалуй, самым лучшим решением, которое я принимал в этом году. Настолько могут быть люди разнообразными, столько сигналов подавать своим видом. Перебирая в чертогах памяти сотни поверхностных знакомств и случайных бесед с людьми из разных культур, фасонов и нравов, я пытаюсь считать прошлое каждого, понять о чем его настоящее и не забегать в будущее. Ибо я даже своего не знаю. В тесте Бека есть вопрос — потеряли ли вы уже интерес к людям? Не, братан, в этом направлении у меня все ровно.