Post #278

история болезни Лето 2008. Пытаясь наполнить моё детство счастьем, меня отправляют в приморский лагерь под Николаевом. От нас до Одессы идет прямой поезд полутора суток. В лагере чисто пензенский отряд, забавляемся как можем: рубимся в компьютерном клубе, заплываем за морские буйки, выносим белогродских в баскете. Иногда саботируем обед в местной столовой, поедая за тихим часом “мівіну”. Вожатые учат нас всяким словечкам из мовы. «Чахлик Невмирущий» станет нашим локальным мемом до конца смены. Лето 2012. Украина на пару с Польшей проводит Евро. На прошлом ЧМ в ЮАР болеть было не за кого, а тут можно сразу за двух – за нас и за них. На украинском ТВ комментируют Розанов с Уткиным. Чемпионат начинается феерически: у нас разгром чехов с блистательным Дзагой, у них дубль Шевы со шведами. Заканчиваем мы, правда, быстро: у наших застой в матче с греками, у них незасчитанный гол Марко Девича. В Донецке. Зима 2014. Закрыв первый семестр, я лежу в шестой городской после операции на носовой перегородке. Лежать недели две, с сокамерниками разговор не вяжется. Меня выручает “1984”, привезенная отцом из “Читай-города”. Книга становится моим порталом в преисподнюю: я полностью погружаюсь в сюжет, в борьбу и в подлость Уинстона. Весной прогремит “русский мир”, в универе нас гонят как стадо на митинг в поддержку “крымчан”. То, что Оруэлл видел во сне, я вижу теперь наяву. Лето 2015. Я живу в Джерси заробитчанином, плачу пятьсот долларов в месяц за комнатку с общей кроватью. В кровати сплю вместе с Богданом со Львова – no homo, мне стрёмно. Богдан отлично устраивается бассером в Martells Tiki Bar, закалачивает бабки, плюя в потолок. Я же изображаю святого мученика, разрываясь на две работы с тяжелой физической нагрузкой. На руках ожоги от ресторанной сковороды, в кровати разговоры о внешней политике, справедливости и конфликте интересов. Богдан, я все прекрасно понимаю, но что я могу сделать? Давай останемся тут нелегалами, будем жить душа в душу, забыв откуда мы родом? Март 2018. До “выборов” неделя, до “эмиграции” целых три. В разгар снежной бури иду я по площади Ленина. На площади сняли асфальт год назад ради выставки танков. Прошел год, а асфальта всё нет – да и площадь пуста. Из-под статуи Ильича низким басом меня давит диктор: “Голосуууй на выыыборах президееента Россииийской Федерааации!”. На душе так ебано, теперь меня вовсе тошнит. Август 2020. За новостями из Беларуси слежу более пристально, чем за своим депрессивным эпизодом. Подписываюсь на телеграм-каналы, по воскресеньям скрещиваю пальцы в надежде на удачу. Хочется, чтобы у них там все получилось. Россия-Украина-Беларусь – пиздострадательный треугольник, в котором мое государство – сумасшедшая гипотенуза, что тянет за собой два катета в небытие. Февраль 2022. Пандемия гремит, на февральском параде заседают все те, кто представлен к награде – а по ящику врут о войне. С бабушкой мы не обсуждаем политику уже давно – там жизнь в четырех стенах на паях с пропагандой из телика. Теперь и с родителями ниточка оборвалась: “Миш, я не знаю, почему ты так думаешь, я сам по телевизору видел, как русских обстреливают и подрывают!”. Перед следующим визитом к родне придется выучить берлинские цены на овощи, сыр и бакалею, дабы было о чем разговаривать. Господи, помоги мне выжить среди этой тревожной тоски.