Post #287

Другая Жизнь Помотавшись два года по карантинам и упадкам, я обнаружил в упадочном карантине свою Родину. Между мной и Россией сегодня – социальная дистанция в полторы тысячи километров. Между мной и семьей – огромная пропасть. Жизнь – не игра в GTA, где можно умирать и перерождаться бесконечное количество раз. Жизнь слишком коротка для того, чтобы начать все заново. У меня двадцать два года жизни в России. На левой ноге набита неваляшка, в рюкзаке лежит паспорт цвета крови. Вспоминаю как оно там было вообще, в моей России. Ярче всех вспоминается самое тусклое время – последние полгода. В то время режим моей жизни был прост: по будням – депрессия в офисе, в субботу – бардак, в воскресенье – баня. Бардак – подпольный бар на задворках центральных улиц. В Бардаке существовало возрастное ограничение от 18 до 27 лет. Чтобы пройти в субботу, нужно было написать бармену в вк, получить от него плюсик и показать его на входе. В Бардаке было душевно: бутылка Козла за сотку с оплатой по номеру в Тинёк, трэшовый русский рэп и грязные танцы в обнимку с постояльцами. На потолке висели лампочки, лифчики и стеклянные бутылки от алкоголя. Светодиодный прожектор наводил на танцпол малиновый закат. Побесившись под музыку, я обычно передвигался в курилку. Доставал из кармана пачку вишневого Ричмонда, давал попробовать людям раз, два – и пачки нет. В курилке мне было интересно всё: и персонажи, и разговоры. С вебкам-моделями обычно общались за классическую литературу, проходясь по личностям то Анны Каренины, то Князя Мышкина. С бэкенд-джунами в основном болтали о взаимной любви к Python и взаимной неприязни к JS. По сути нас мало что объядиняло – ни школа, ни работа, ни универ – но так-то мы все были молоды, по-своему ебануты и в целом любопытны. Воскресенье я проводил в “Общественной Бане №3”. В бане вайб другой – хотя мало кто знал там значение слова “вайб”. Занимаешься в предбаннике полчаса какой-то хуйней, потом дежурный загоняет всех в “домик”. И вот сидите вы в этом домике двадцать мужиков, все голые, как свиньи потные. Дежурные топят баньку: один в топку раствор подливает, другой красным флагом размахивает. Так душно, что хочется выбежать пулей на третьей минуте – но нет. Сиди терпи, иначе подумают, что ты слабак, да поругают, что топку испортил. Иногда топили на эвкалипте: пар одурманивал голову, перенося сознание в параллельную материю. Иногда приходили вьетнамцы и топили так, что плечи жгло. Честно, не помню чем они занимались – то ли стройкой, то ли на рынке работали. Помню, главного вожаки звали Колей: “Ну, Колька, затапливай!” После бани в коридоре часик отдохну, волосы посушу – и до дома пешочком. По Суворова, где когда-то жила моя бабушка. По Бакунина, где я бегал курьером с письмами от налоговой. По Шевченко, где мы квасили Strike, а я блевал дальше чем видел. Вспоминаю и чувство такое, будто и было все это в прошлой жизни.