Post #326

лето в 26 лет лето в 18 лет, в 19 лет, в 25 лет Исторически лето играло роль декораций перемен моей жизни: переездов, челленджей, гештальтов, депрессий, гипоманий. Кажется, это первое лето, в котором я не ебал себе голову “работой над собой” и прочими ска́чками на ипподроме продуктивности. Да, ушел во фриланс, стал работать с налогами самостоятельно. Да, кропотливым трудом клал фундамент в карьеру самиздат-писателя – хотя это скорее теплый дом с камином, нежели карьера. Все эти перемены вошли в мою жизнь органично – пережил их настолько спокойно, насколько это вообще возможно. Как следствие, я мог осмотреться по сторонам, пытаясь понять о чем говорит Берлин. Летний Берлин разъясняется языками событий, безумий, бумажных петиций. Разговаривает громко, зазывая на свой огонёк молодежь со всего света. Если переехал недавно, то от криков Берлина уши заложит. Спустя какое-то время адаптируешься, воспринимаешь попойки и фестивали как интершум. Не секрет, что самые адекватные особи в Берлине – его коренные жители. Если человек с детства варится в кипящем котле мешанины свободы и похоти – взрослый выйдет из него спокойным, уравновешенным. Так и я на пятый год жизни в Берлине стал тише воды да ниже травы. Не ходил на CSD, не стоял в очередях длинной Ночи Музеев, не ездил килькой в консервной банке электричек RE3. Только подписи ставил в петициях: за "базовый доход" да за "климат нейтральный". Так я просто ходил и общался, крутил и курил, слушал, пытался понять. С интересом наблюдал за борьбой новичков с оком Бюргерамта. Хотел побыть журналистом, не блоггером. Сейчас кажется, что беззаботный Берлин остался в прошлом. В прошлом в Берлине не было видно ни Бога, ни государства, ни патриархата – сейчас все гораздо сложнее. История начинается и заканчивается на городах, периодически выезжая за город на бои: Куликово, Ватерлоо, Балаклея. Из этого следует вывод, что во время штормов истории сильнее всего достается городам. Вот и Берлин сейчас по-столичному пидорасит. Неважно какими маршрутами бродишь по городу, ты точно увидишь мать с коляской в одной руке, и лапкой старшего сына в другой. Семью без отца, горе без устали. Увидишь уставший взгляд матери, что скажет тебе больше любого пресс-брифинга. Поймешь, что не видел их здесь годом ранее. Остановишься на своем маршруте, спросишь себя: “Нахуй так жить?” Наша “Желтая Стрела” с машинистами в Бундестаге едет без остановок и без компромиссов. Зимой будет холодно, счета будут конскими, куда мы в итоге доедем – не знает никто. Люди вновь поделились на лагеря: тех, кто все понимает, и тех, кто еще не прошел сквозь пять стадий принятия. Как тем летом, понимающие и антиваксеры, в тех же пропорциях. В ларьках и кафешках слышны недовольства о том, что все не так однозначно. Вспоминают бомбежку Белграда времен мезозоя, обвиняют во всем американцев и идиотов у власти. Кто-то даже сочувствует россиянам, интересуются как притесняют. Отвечаю спокойно: “никак”. Мест нет. Квартир нет. Просто нет. Даже не спрашивайте. Я живу через дверь от "Гаванны" – самого популярного реггатон-клуба в Берлине. По выходным мне хочется спать, за окном мне мешает очередь посетителей, галдящая на испанском. Встаю в семь утра, за окном афтепати братков в кольце полицейских. Снимаю весь этот хассл на видео, чтобы вставить потом в свой дневник с именем "как я провел это лето". У нас с городом разные биоритмы: город ложится спать в тот момент, когда я уже отоспался и сел за текст. Еще жара. Ебучая жара. Помылся за день третий раз – и вспотел через десять минут. Эй там, в небесах канцелярия: можно скинуть пять градусов с лета на зиму? Можно выйти на улицу без страха выгореть? Клянусь голубыми глазами Бербок, стану вырезать из почтовых конвертов пластиковые окошки, утилизируя их по отдельности. Дайте только денёк отдышаться.