Post #368

зима-23 Летом хочется делиться красками, радостью. Зимой хочется показать семьдесят оттенков серости, соревнуясь с самим собой на предмет раскрытия тёмной стороны жизни. В ноябре смотришь вверх с оптимизмом, мол, в этот раз ты меня не победишь, зимняя хтонь. В феврале как проснёшься, раздвинешь шторы, так хочется по меньшей мере стонать, по большей и вовсе залезть в петлю. По будням гуляю от дома до почты, там отправляю читателям новую книгу. Этой зимой путешествую пó‎ миру в жёлтых конвертах: Франция, Кипр, Латвия, Португалия, Словения, Англия. Умудрился одним из конвертов содрать палец в кровь. Мало того, что опаздываю на вечеринку в честь дня рождения, так ещё надо красную жижу остановить. Может ну её – пусть течёт, оставляя следы на тротуаре, да нет – запачкаю своё пальто, некрасиво. Быстрым шагом иду до ближайшей аптеки. Мимо меня в темпе вальса пролетают берлинцы, стараясь как можно быстрее дойти до тёплого дома. По традиции каждый второй прохожий держит в правой руке бутылочку пива. Я чувствую этот город, будто он – это огромное серое брюхо, которое тихо покачивается под небесами. Или огромный чёрный паук, раскинувший свою паутину в Нойкёльне, в Фридрихсхайне и даже в воде Ландверканала. Бедный паук, вода в реке такая грязная. В аптеке мне обработали рану, наклеили пластырь и даже денег не взяли. Зима тебя учит ценить приятные мелочи, строить из них атмосферу тепла и комфорта: сегодня вот помогли в аптеке, вчера поел вкусный фалафель – завтра любовь расцелует, согреет сердечко. Кто не зимовал, тот ништяка весны не поймёт. По Херманнплатц ходят арабы, чей взгляд словно припорошен неприятным отсутствием мысли. На каждом столбе развешаны плакаты партий к февральской переигровке городских выборов. На плакатах всё те же лица, практически те же лозунги: дайте Гиффай поработать, дайте время Беттине Яраш, дайте CDU пару десятков мандатов, чтобы в Берлине наладить порядок. AFD играет на страхе тревожных берлинцев увидеть удвоенный счёт за электроэнергию. В тусклом цвете кипящий котёл политической жизни кажется суетливым и незначительным. У кого-то февраль-22 растянулся на целый год без конечной даты. У меня получается ощутить смену сезонов – но за весь год не припомню в своей жизни дня, когда я не думал о войне и о том, что будет после её окончания. Иногда думаю о войне полчаса, иногда – три часа. Личная боль не столь тяжела, как боль сочувствия к пострадавшим, боль за них и ради них. Боль, помноженная больной фантазией, продолженная сотней отголосков. Нет ничего выше, чем самая обычная любовь к ближнему. Это то, чему не научат даже самые умные книжки. Весной будет полегче, правда?