Post #419

дорога. часть 5/9 [1/3] Зашёл утром в кафе попить флэт уайт. Отошёл в туалет, возвращаюсь - нет рюкзака. Там был планшет, ветровка и бутылка с водой. Слышал, что в Барселоне такое случается часто, но от этого не было легче. Побежал в Airbnb-хату, в которой снял комнату. В панике проверял, всё ли на месте, ноут там, доки. Соседи по хате стали расспрашивать, всё ли окей. Никого лично не стал посылать, просто жаловался на козни судьбы и на этот помойный город, что притворяется классным. Соседи дежурно говорили, что сожалеют, я и так понимаю, что на обиженных воду возят и хуй кладут. Снова полез на skyscanner, купил билет в Лиссабон тем же вечером. Собрался, сложил свои вещи в найденный на балконе холщовый пакет из икеи, вылетел пулей из хаты, даже не сказав “адьос”. По дороге зашёл на местную блошку, купил огромный рюкзак за 20 евро. Там же были планшеты копеечных цен, но я не взял, благо достаточно ноута с телефоном – так, быстро прошёлся глазами, вдруг мой айпад тут уже продаётся. Прилетев в Лиссабон, доехав до хостела, не сняв одежду, плюхнулся на привычный себе второй ярус и не слезал с него пару дней, разве что по нужде. Настолько не было сил что-либо делать, о чём-либо думать. После недель в дороге, шатаясь от края до края, чувствую себя бомжом, живущим по двойному тарифу: сливаю все деньги на last-minute рейсы и бронь ночлега, ем салаты из супермаркетов в пластиковой упаковке, жму лишний евро на общественный туалет, езжу зайцем в общественном транспорте, не хожу по музеям, чтобы не шатать лишний раз свой бюджет, запиваю своё несчастье красным вином за 2 евро с горла, разве что милостыни не прошу. Это ли тот свободный прекрасный мир без границ? Проверил почту, там Arbeitsagentur требует ещё какую-то бумажонку. Господи, вы там что, охуели? Это мои личные деньги, я перечислял их каждый месяц! Похоже на вежливый рэкет. Зол на Гермашку. На Рашку злюсь ещё больше, но именно эмиграция сломала меня. Так старался стать здесь своим: усердно учил язык и вроде как доучил, читал столько исторических книг, гулял по Берлину, изучал его ритм и нравы, – но чем больше старался, тем меньше было отдачи, тем больше страдал, тем глубже копилась злость. Всё, на что я повёлся, демократия и свобода, оказались фальшивкой. Я сидел дома целую вечность, искренне хотел сберечь уязвимых дедов от ковида, думал, что это и есть проявление заботы о ближнем – сейчас, спустя каких-то два года, когда не бастует только ленивый, гражданская ответственность и общественная солидарность накрылись пиздой. Каждый сам за себя, как на родине. Все эти европейские ценности... ценности – это настолько размытое понятие, а человек настолько циничное и блядское создание, что в итоге "ценности" становятся шариками для жонглирования с целью отвлечь внимание людей от проблем, что в корпорациях, что в правительствах. Ни я, ни немцы ничем здесь не лучше других. Наверное, сам виноват, что так долго носил розовые очки, ждал, что новая жизнь станет сказкой, где светит яркое солнце, герои летают по небу как Алладин, злодеев всегда побеждают, а в конце все жители обнимаются и дружно танцуют. И только меня накрыло, как в комнату вошёл мой сосед-немец, у него ещё смешное имя — Ганс. Ганс, мы что, злодеи?! По классике жанра обут в сандали с носочками. Каждая секунда немецкого кайфа должна быть спланирована и поделена на термины, ведь правила жизни существуют для обеспечения хорошего настроения. Он ложится спать в девять вечера, чтобы встать в семь утра и без очередей поесть гранолы с изюмом, размоченной в молоке. И так каждый день, пока не вернётся в страну стерильной архитектуры и людей без юмора. Заметив, как я начал подавать признаки жизни, Ганс захотел познакомиться: – Откуда ты? – Из Берлина? – Говоришь по-немецки? – Могу, но не хочу. – Почему? – Устал. – Понятно, have fun! Этого краткого обмена сигналов было достаточно, чтобы разжечь во мне глубокую антипатию, какую только человек способен чувствовать к другим людям, будто Ганс стал олицетворением моей эмигрантской фрустрации.