Post #1295

3. "Подлинная" Мы подошли к самой сладкой части обсуждения. А "подлинна" ли советская татарская культура? Из текста Фикердәшлек следует, что нет и быть не может. Тогда встает вопрос — а какая "культура" подлинна? Учитывая, что нет ни гомогенной дореволюционной (или премодерной) культуры, ни единого исторического, с заранее установленными характеристиками ("цивилизационного") видения исламской истории, ни какой либо другой? Наверное, остается признать присутствие всяких аутентичных проектов только на уровне дискурса, задействованного в динамичном, длящемся процессе конструирования идентичностей (или, как сформулировал бы это мой научный руководитль, "мыслить культуру как процесс", а не как цивилизационный островок – по крайней мере, это то, что я извлек). И тогда вопрос "а какая культура подлинна" теряет свою актуальность — подлинно то, что imagined. То, что драйвит (или драйвило) людей. И в этом свете советское понятие татарскости — со всей его связью с селом (но и в беспрецедентных процессах урбанизации), песнями и танцами (и включая оперу и театр как обязательные атрибуты модерной нации), национальным образованием оказывается невероятно продуктивным вплоть до конца ХХ века. Советская татарскость оказывается, конечно, такой же динамичной, как и понятия советского (в целом) или исламского. И для начала нужно все-таки увидеть эти трансформации. Очень часто, говоря о татарской литературе ХХ в., говорят об обогащении "европейскими жанрами". Но ведь в этих жанрах – не только соцреализм (хотя даже соцреализм — не "подделка"!). Это и бум экспериментов 20-х, и послевоенное обращение к экологическим темам как доступному способу выстроить рассказ о локальных идентичностях, который в 70-е плавно перетекает в уже ностальгические эконационалистические размышления о культурной принадлежности в условиях урбанизации, породившие знакомые всем нам канонические образы пожилых сельских хранителей татарских обычаев (whatever it means) и которые к 90-м артикулировали ситуацию кризиса татарской идентичности и запросы на его преодоление. И было бы упущением полагать, что совершались эти повороты лишь по указу партии, равно как думать, что идеологического давления вовсе не было. И совершали эти повороты не абы кто, не Ленин и не Маркс, а последнее поколение, заставшее досоветские медресе, писавшие на иске имля и вдохновлявшиеся эстетикой "старой" жизни люди. Это все – именно что тексты и идеи, интеллектуальная история, которые Фикердәшлек упускает из виду как что-то "неисламское" и "ненастоящее". Советская история — невероятно интересное поле для исследований и, как по мне, самое недоцооненное и непроговоренное в отношении истории мусульман. Действительно ли советский проект – сугубо модерновый, "расколдовывающий", секулярный, или было в нем, а не параллельно ему место альтернативным видениям; насколько эти альтернативы — включая исламские ученые традиции — вписаны в контекст эпохи, или это нечто сугубо обособленное? Почему-то считается, что достаточно отгородиться от советского прошлого, охарактеризовав его как "поворот не туда". Может, если учесть все вышесказанное, то карикатурный образ пляшущего мальчика – с гармошкой вместо книжки – как рядового представителя "советской татарскости" развеется так же быстро, как развеялся образ неотесанного "кадимиста с остатками плова на бороде"? А иначе не будет ли это повторением тех же модерных шаблонов, только наоборот, если мы продолжим говорить о советском как о чем-то неподлинном, недостойном внимания и отказываясь слышать голоса советских татар? Критикуя модерн, но не отказываясь от его оппозиций и самого устройства его нарративов?