Post #25879

Законопроект о сроках исковой давности по деприватизации одобрен правительственной комиссией по законопроектной деятельности 23 марта 2026 года и поддержан в Совете Федерации. Его основной юридический смысл заключается в следующих формулировках: - В случае применения гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства о приватизации (например, при изъятии имущества) будут действовать сроки исковой давности и правила их исчисления, указанные в Гражданском кодексе РФ (три года с момента выявления нарушения). - Максимальный срок по искам об истребовании имущества не может превышать 10 лет со дня выбытия такого имущества из публичной собственности. - Суд должен отказать в удовлетворении требования об истребовании приватизированного имущества, если после выбытия имущества из владения истекло 10 лет со дня нарушения прав. На принятии такого закона долгое время настаивали в РСПП, представляющем интересы крупнейших бенефициаров приватизации 90-х. Новый законопроект не освобождает от перспектив деприватизации крупнейшей собственности, поскольку его требования касаются добросовестных приобретателей имущества, а не собственников. получивших его в результате преступных действий. В список истцов, на которых распространяется 10-летний срок давности, не включена прокуратура (на чем настаивал Шохин) , которая инициирует до 99% таких споров. А основанием для таких исков по-прежнему могут быть коррупционные и иные преступления. Также важно, что спрятать незаконно приватизированное будет невозможно. Имущество, в отношении которого допущены нарушения антикоррупционного законодательства, может быть изъято и у последующих приобретателей, если судом не будет признана их добросовестность при приобретении имущества. Несколько источников «Незыгаря» в РСПП утверждают, что «инициатива о введении срока давности для оспаривания приватизационных сделок стала результатом компромисса между крупным бизнесом и силовыми структурами». По их словам, «это должно показать, что государство не планирует массовую национализацию». Вероятно речь идет о том, что государство будет избирательно изымать только «легкоусваиваемые» активы, тогда как часть олигархов останется вне зоны риска, учитывая что в их бизнесы уже вошли представители новой элиты. По данным источников, новые правила весьма гибкие и скорее призваны не расширять условия изъятия собственности, чем сужать их. «Риски потери собственности этим законопроектом не сняты», утверждает один из собеседников. Он также считает, что инициатива отражает попытку установить более понятные «правила игры» для бизнеса. Об этом, в частности, ранее говорил глава РСПП Александр Шохин, подчеркивая высокий запрос бизнеса на предсказуемость. В то же время источники считают, что государство не откажется от возможности действовать вне установленных рамок в экстренных ситуациях. Речь, скорее, идет о сигнале, что практика массовых национализаций не будет расширяться. Но при этом у государства имеются достаточные инструменты по изъятию собственности, например статус экстремистского сообщества, который не требует даже сложного доказывания. По словам собеседников, крупный бизнес старается самостоятельно адаптироваться к новым условиям — в том числе за счет неформального партнерств с представителями силовых структур. В результате потенциальные изъятия, как утверждается, будут касаться лишь тех активов, которые не защищены подобными механизмами. Источники также отмечают, что активная национализация нанесла серьезный ущерб инвестиционному климату: усилился отток капитала и снизился интерес к долгосрочным вложениям, в том числе в инфраструктуру. Новые поправки, по их мнению, могут быть частью более широких внутриэлитных договоренностей, хотя их долгосрочная устойчивость остается под вопросом.