Post #165

Экономист Владимир Гимпельсон о том, как затухание демографического дивиденда повлияет на наш рынок труда Демографический дивиденд закончился вместе с нашим ростом. Точнее, рост закончился по истощении дивиденда. Я не имею в виду причинно-следственные связи. В 2008–2019 гг. численность занятых оставалась практически неизменной (увеличилась на 1 %), а доля молодых работников с высшим образованием снизилась на 0,5 п. п. При прогнозировании занятости на горизонте 10–15 лет гораздо меньше неопределенности, чем при прогнозировании цен на энергоресурсы и будущих экологических стандартов. Все, кто выйдут на рынок в эти годы, уже родились и даже ходят в школу. Уровни занятости, определяющие долю населения по возрастным группам в занятости, весьма стабильны и могут как-то варьироваться только для младших и старших возрастных групп. Это позволяет нам определить численность и структуру занятых с поправками на изменение образовательной структуры, влияющие на уровни занятости, достаточно точно. Что мы в итоге видим? Оценки, полученные на основе среднего демографического сценария Росстата, не обещают увеличение численности занятых. Согласно одному прогнозу, существенного сокращения скорее всего не будет, но не будет и увеличения. Согласно другому, их численность к 2030 г. может сократиться до уровня начала нулевых годов, потеряв до 8–10 % работающих по сравнению с 2015 г. (разница в прогнозах связана с различиями в гипотезах влияния пенсионной реформы на уровень занятости). Это много, но переносимо, поскольку не произойдет одномоментно. Однако за чей счет это произойдет? Если сократится пожилая часть рабочей силы, отличающаяся низкой производительностью и занимающая плохие рабочие места, то для производительности особого ущерба не будет. Но если это сокращение случится за счет молодых, то это намного хуже. Это чувствительный антидивиденд. Анализ будущей возрастной структуры рабочей силы однозначно указывает на второй вариант. Здесь вырастает целый букет проблем: старение населения ведет к увеличению демографической нагрузки, сдерживает рост производительности труда, подрывает инновационный потенциал общества и «дух предпринимательства», увеличивает госрасходы на социальные цели, отрицательно влияет на норму сбережений и т. д. В 2000-е гг. общее увеличение численности занятых сопровождалось увеличением численности работников в возрасте от 25 до 40 лет. Их прирост был значительным — почти 4 млн человек. В следующие 10–15 лет процесс будет обратным — численность этой возрастной группы среди занятых к 2030 г. сократится (по отношению к концу 2010-х) примерно на четверть, или на 10 млн! Это означает, что сократится и приток работников с высшим образованием. По нашим оценкам, доля в возрасте до 40 лет и с высшим образованием в общей занятости сократится до уровня примерно 2005–2006 гг. Это сделает их труд очень дорогим! Но именно эта возрастная группа движет технический прогресс, разрабатывает и распространяет новые технологии. Например, средний возраст российских программистов — около 30 лет. Единственное, что здесь «утешает», что этот процесс «размоложения» будет идти постепенно, давая шанс для какого-то приспособления.