Post #217

… сегодняшняя Россия выходит на новую линию старта. Дверь в новое столетие и в новое тысячелетие она открывает, стоя на плечах своего ХХ века, страшного, трагического, залитого кровью, но далеко не бессмысленного. По меньшей мере два главных результата столетнего развития навсегда отделили ее от ее собственного прошлого и перевели в разряд «развитых» стран, благодаря чему она — только теперь! — может на равных вступить в конкуренцию с любой другой страной мира. Один из этих результатов — больше материальный, технологический, вообще связанный с преобладавшей «инструментальной» стороной советской модернизации. При всех своих огрехах, недочетах и отставаниях, нынешняя российская экономика, не в пример дореволюционной, обладает мощным промышленным, техническим, научным стартовым капиталом. Он позволяет войти в XXI век не с истерическим надрывом нищего, готового снять последнюю рубашку и с себя, и с ближнего, чтобы выжить, а со спокойным и трезвым расчетом собственника, пусть и не очень богатого, но способного потратиться чтобы честно приумножить нажитое. Само наличие такого исходного, стартового капитала ничего еще не гарантирует. Его легко можно разбазарить, пустить по ветру, просадить в военных играх. Но шанс он дает, а дальше — дело за отечественными Платонами да Невтонами, а может быть и за ненавистными Тит Титычами. Второй результат — больше социальный. Структура общества стала иной, навсегда исчезла ставшая опасной поляризация дворянско-крестьянского мира, и начала заполняться социальная «середина». Пусть в России еще и нет настоящего среднего класса, но как «протокласс» он уже существует, и стабилизирующее влияние этого открытого социального слоя уже дает себя знать. «Раскачать» общество сегодня не так просто, новая гражданская война — едва ли возможна. Последняя надежда мечтающих о власти экстремистов всех окрасок — старая, начавшаяся в 1917 году, если не раньше, гражданская война, которую они никак не хотят закончить. До последнего своего вздоха ее поддерживала советская власть, непрестанно выискивая в собственном народе инакомыслящих, «контрреволюционеров», «агентов мирового империализма», отступников от официальной «социалистической» веры. Сегодня лозунги, риторику, а если повезет, то и политику давно отшумевших лет пытаются воскресить постсоветские попугаи из заново сформировавшихся «красного» и «белого» станов. Каждый новый поворот сегодняшней российской политики они прочитывают с помощью словаря конца десятых — начала двадцатых годов, картинно и каррикатурно группируясь вокруг могил Ленина и Николая II, но легко сходясь на тайном или явном поклонении Сталину, незаменимому идолу перманентной гражданской войны. Только все это едва ли отвечает глубинным интересам все более многочисленной социальной середины. Было бы большим заблуждением делать моральную ставку на человека «среднего класса», видеть в этом человеческом типе венец социального творения, создавать очередную утопию, способную привести к новым разочарованиям. Массовое становление среднего класса поначалу может сопровождаться осознанием эгоистических индивидуальных интересов отдельно взятого «буржуа», а не общих, коллективных интересов всего этого слоя. В таких случаях появляется «готовность на все», склонность примыкать к любой политической стае и шагать по трупам во имя личной выгоды, продолжать, а не кончать гражданскую войну. На это открыто рассчитывают сегодняшние экстремисты, видящие себя во главе «молодых волков». Но как бы им не ошибиться. Российский средний класс сегодня начинается не с нуля, шагание по трупам уже было, в обществе вырабатывается нечто, вроде иммунитета от повторного заболевания. В этом нет никакой мистики, а есть накапливающееся, подтвержденное собственным опытом, понимание того, что социальные джунгли, в которых идет непрерывная открытая борьба всех против всех, для всех и опасны. В результате вырабатываются правила игры, которые вводят поиски собственной выгоды в некоторые признаваемые всеми рамки. С чем-то все равно приходится мириться, но сознание, что «ворюга милей, чем кровопийца» становится все более твердым.