Post #336

24 июля Владимир Путин подписал закон о запрете «смены пола». Теперь гормональная терапия и хирургическое вмешательство трансперсонам недоступны. По мнению чиновников, так закон защищает «традиционные ценности». В Иране — другом оплоте «традиционных ценностей» — ситуация обстоит иначе. В 1980-х трансгендерный переход был легализован. Это случилось во многом благодаря Марьям Хатунпур Молкара — трансгендерной женщине, которую насильно поместили в психиатрическую лечебницу. Она добилась встречи с тогдашним лидером страны — аятоллой Хомейни. История Марьям тронула его, и Хомейни издал фетву — порой душа попадает в тело «неправильного пола», поэтому нужна коррекция — и тогда тело окажется в гармони. Иран считается одним из мировых лидеров по трансгендерным переходам. Но в стране есть свои особенности: ▪️ Количество переходов растет. С 1987 по 2001 год 270 иранцев подали заявление на операцию, а вот с 2012 по 2017 — уже 839. Однако доля трансгендерных людей в Иране значительно ниже, чем в некоторых европейских странах. В Германии и Швеции 3% жителей страны — трансперсоны, а в Иране — около 0,1%. ▪️Медосвидетельствования и бюрократия. Чтобы получить разрешение на операцию, надо пройти через психотерапию, медицинскую комиссию и суд, который выдает разрешение на операцию. Даже взрослым людям нужно заручиться согласием родителей, а обязательное условие для перехода — стерилизация. Этот процесс может растянуться на годы. ▪️Вынужденная операция для гомосексуалов. Дело в том, что в Иране однополый секс считается преступлением. Среди наказаний — удары плетью, а иногда и смертная казнь. Чтобы «нормализовать» сексуальную ориентацию гомосексуалов, родственники и врачи подталкивают их к хирургической коррекции пола. Как исламская республика оказалась более либеральной в отношении трансперсон, чем Россия? В этом разобрался наш постоянный автор, демограф Абы Шукюров. 🔔 А еще у нас появилась страница в инстаграме — там будут карточки и графики о важных социальных проблемах. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить