Immigraniada

Поначалу я думал, что мне показалось, но нет: The Wall Street Journal выпускает подкаст о том, как война может спасти стагнирующую немецкую экономику. План надежный, как швейцарские часы. Европейский снобизм по отношению к восточным собратьям мне давно знаком: какие-то «недолюди» где-то гробят друг друга FPV-дронами тысячами. Кого там волнует, сколько погибает? Нас, вестоидов, это слабо тревожит. Москву надо поставить в стойло, и нам за это ничего не будет. Красные, серо-буро-малиновые линии, которые можно пересекать и ,вроде,ничего не происходит. Градус шизофрении у европейцев растет. Дуализм мышления, при котором Россия одновременно слаба — и ее надо добивать, но при этом она ужасный монстр, готовый к марш-броску через Сувалкский коридор, подталкивает Европу к все более диким решениям. Куда это приведет - кто его знает. Но то, что «Герань» может распуститься где-нибудь в районе Берлина, мне уже вообще не кажется удивительным.

https://www.youtube.com/watch?v=Jmo04Nw5Vdg иракская бронетанковая атака и сьемки с иранской стороны

#история Одной из характерных особенностей иранских пехотных атак было возведение примитивных оборонительных сооружений в виде земляных валов. Огромные потери в пехоте вынуждали иранцев искать хотя бы какие-то способы противодействия иракским механизированным частям. В иракском «пособии по извлечённым урокам» подчёркивалось, что эффективный ответ возможен только при быстрой реакции бронетанковых и механизированных подразделений, поддержанных плотным огнём и интенсивной артиллерией, способных создать ударную силу, не позволяющую противнику удерживать поспешно возведённые валы и вынуждающую его отступать или нести полное поражение. Анализ показал, что, сталкиваясь с явным превосходством Ирака в бронетехнике, иранцы систематически прибегали к строительству валов как заранее подготовленных в обороне, так и возводимых непосредственно в ходе боя. Достигнув определённой глубины вклинения, они, как правило ночью, быстро разворачивали инженерные работы, подтягивая технику за наступающими подразделениями, и создавали защитные линии, предназначенные прежде всего для отражения ожидаемых на рассвете бронетанковых контратак. Строительство стремились завершить за тёмное время суток, причём протяжённость таких валов могла достигать нескольких километров. Иранские подразделения при этом рассредоточивались по фронту на 3–4 км, а уже в первую ночь после атаки создавали оборонительный рубеж для закрепления и организации обороны. При этом учитывалось наличие у противника значительного количества противотанковых средств, способных поражать бронетехнику на дистанции до 1–1,5 км от линии вала, включая РПГ-7, ПТРК и противотанковых орудий. Отмечалось, что значительная часть потерь иракских войск происходила не столько от самой обороны, сколько из-за тактических ошибок: остановок между линией выхода и валом, неспособности танков вести огонь на ходу, слабой концентрации огня по ключевым участкам, неиспользования дымовых завес и низкого темпа наступления, что давало противнику возможность наблюдать и прицельно поражать атакующие силы.

#история В начале ирано-иракской войны позиция СССР была крайне осторожной. Москва не стремилась втягиваться в конфликт и избегала прямой поддержки одной из сторон. Однако политика нового иранского режима во главе с аятоллами постепенно изменила советские расчёты. В итоге СССР стал одним из ключевых поставщиков вооружения для Ирака. Эти поставки, однако, были продиктованы не только поддержкой Багдада, но и собственными интересами Советского Союза. По воспоминаниям иракских бюрократов, на встречах с советским военным атташе обсуждалась возможность увязать расширение поставок советского вооружения, включая оперативно-тактические ракеты Р-17 «Скад», с передачей Москве образцов трофейного западного вооружения. Среди таких образцов назывались американские ракеты класса «воздух–воздух» AIM-54 Phoenix, AIM-7 Sparrow и AIM-9 Sidewinder, ранее поставленные США шахскому Ирану.

#история Отдельно стоит отметить иранский фанатизм той войны. После успехов 1981 года и вытеснения иракской армии с территории Ирана Тегеран перешёл от обороны к попытке навязать противнику свои условия. 9 июля 1982 года Иран вновь обозначил цели войны: конфликт не закончится, пока Саддам не будет свергнут и не предстанет перед судом как военный преступник. На практике иранские вооружённые силы были измотаны. После боёв 1981 года Иран всё чаще переходил к наступлениям волнами пехоты. Плохо вооружённые ополченцы и части КСИР пытались просачиваться через иракские позиции, минные поля и укрепления зачастую без нормальной поддержки бронетехники, артиллерии и авиации. При слабом командовании, нехватке тяжёлого вооружения и недоверии режима к регулярной армии фанатизм стал заменой полноценной военной системы. Добровольцев было больше, чем стрелкового оружия. Те, кому не хватало винтовок, шли разминировать поля или выполняли задачи по снабжению. В боях за Басру в 1982 году это вылилось в прямые атаки через открытую местность на укреплённые позиции. «По тебе стреляют, тебя убивают. Иногда от тела ничего не остаётся — его просто разрывает на части. И тогда понимаешь, что это неравная война: у нас есть только мы сами, а у противника — всё: бункеры, артиллерия, авиация», -вспоминает Мехди, который однажды вызвался найти проход через минное поле, просто пробежав по нему. Иран тех лет можно описать строками: «А куда шагнуть? Бог покажет путь. Бог для нас всегда бесплотный вождь».

#история Иракская внешняя политика пыталась показать войну с Ираном, как защиту всех арабов от персидкого империализма. Моментами это выходило, но не так, как рассчитывал Садам. После тяжёлых боёв под Басрой в 1982 король Иордании Хусейн посетил Саддама и предложил направить иорданские войска. В начале войны Иордания сразу встала на сторону Ирака. Она рассматривала Иран как угрозу не только из-за возможной военной экспансии, но и как источник и пример исламской революционной активности против консервативных монархий. Согласно одной из биографий короля Хусейна, поддержка Ирака была «ключевым элементом» иорданской государственной политики 1980-х годов. Причины были сложными: сочетание национальных интересов, внутренней политики, бюджетной безопасности, династических амбиций и личных факторов. Король также находился под серьёзным внутренним давлением со стороны палестинского населения. В апреле 1981 года Палестинский национальный совет в Дамаске фактически занял антииорданскую позицию. В глазах монарха Иран и Сирия представляли угрозу безопасности его государства, а также монархиям Персидского залива и их нефтяным интересам, от которых зависела Иордания. В течение всей войны Иордания поддерживала Ирак политически и экономически. Порт Акаба и сухопутные маршруты через Иорданию стали основными каналами снабжения Ирака. В ответ Иордания получала иракскую нефть по ценам значительно ниже рыночных. Несмотря на благодарность за предложение военной помощи, оно так и не было реализовано. Ожидания Саддама от «братских арабов» были, как правило, скептическими, и он редко удивлялся, когда те его разочаровывали. В конце войны он вспоминал этот эпизод: «Ещё одна история — потому что, если мы сами не рассказываем свои истории, иракцев легко вводят в заблуждение другие. Мы не вдаёмся в детали, но когда Хусейн заявляет о больших услугах Ираку, иракцы должны знать правду.Надо отдать ему должное — он часто приезжал в Ирак и говорил, что мы ставим его в неловкое положение, не давая ему более значимой роли в войне. Он утверждал, что это война всего арабского мира и что наши жертвы — ради всех арабов. И в этом была доля правды. Он постоянно повторял, что мы не дали нашим братьям возможности участвовать в этой войне. Каждый раз я отвечал ему, что понимаю его обстоятельства, и что, как братья, каждый иракский солдат в его армии равен иорданскому. Что в национальном смысле между нами нет разницы.» Тем не менее Саддам был разочарован тем, что, хотя многие арабские страны были готовы поддерживать Ирак финансово и поставками вооружений, ни одна из них — включая Иорданию — не решилась на прямое военное участие. В какой-то момент он заявил: «Арабы думают, что иракцы всегда останутся иракцами. Если кто-то из них попадёт в беду и позовёт на помощь, ни один иракский солдат не придёт. Если вы действительно хотите сохранить честь — эта война всё ещё продолжается, и есть две добровольческие армии, к которым можно присоединиться. Теперь, спустя 18 месяцев, ясно: мы можем воевать и без вас. Мы не говорим, что нам нужны бойцы — нам нужен принцип.»

#история В начале войны иракцы почти не имели возможности оценивать военные возможности или действия Ирана за пределами той информации, которую сообщали их военные атташе из посольства в Тегеране. В иракской разведке было всего три офицера, занимавшихся сбором военной разведывательной информации об Иране. По словам одного старшего офицеров во всём корпусе было лишь три человека, говоривших на фарси. В то же время в разведе существовало несколько отделов с большим числом офицеров, многие из которых свободно владели ивритом и были назначены изучать силу и возможности израильской армии. Таким образом, иракцы почти ничего не знали о военном потенциале Ирана, кроме того факта, что у него было большое население и он был оснащён западным оружием. Из немногих тактических военных карт, которыми располагали для планирования наступления в Иран, большинство были неверными. Агентурные источники, хотя их число и росло, в основном ограничивались недовольными беженцами. Наиболее очевидные потребности заключались в подготовке актуальных карт и поиске людей, владеющих фарси и способных прослушивать иранские радиопередачи. Но главная трудность состояла в создании корпуса аналитиков разведки, которые могли бы понять, что происходит по ту сторону границы. К концу 1981 года шесть офицеров уже занимались оценкой намерений Ирана и возможных операций; к 1986 году разведывательная деятельность по Ирану выросла примерно до восьмидесяти офицеров при поддержке почти 2500 солдат. Самое важное преимущество, которым иракцы пользовались на протяжении всей войны, находилось в сфере радиоэлектронной разведки. Подобно тому, как британцы во Второй мировой войне взломали немецкие коды, успех Ирака был обязан не столько его собственной гениальности, сколько общему отсутствию дисциплины радиосвязи у иранцев. Иракцы также получили значительную помощь от Советского Союза в развитии технической компетенции для расшифровки иранского радиообмена. Настолько велика была технологическая слабость иранской армии в первые месяцы конфликта, что её сухопутные части передавали свои сообщения открытым текстом. По-видимому, это существенно способствовало сокрушительному поражению Ирана в начале января 1981 года. Поражению, сыгравшему важную роль в падении правительства Бани-Садра. В какой-то момент в 1981 году пропагандистская машина Саддама непреднамеренно раскрыла, что иракцы читают вражеские радиопередачи, и иранцы в отчаянии начали искать способ зашифровать свой радиообмен. Они быстро приобрели С52, механическую шифровальную машину, выпускавшуюся швейцарской компанией Crypto. Осенью 1981 года один иранский офицер перебежал в Курдистан с одной из таких машин и её кодами, и с помощью КГБ иракцы вскоре снова начали читать иранский радиообмен. К середине 1980-х иранцы перешли на электронную шифровальную машину Crypto T450, однако и тогда, снова при советской помощи, иракцы читали иранский тактический и оперативный трафик. Заместитель начальника иракской радиоразведки того времени генерал Мизхер Тарфа вспоминал, что он и его коллеги буквально тонули в огромном количестве сообщений, которые их организация расшифровывала и переводила в пригодные для практического использования разведданные. До самого конца войны иранцы оставались неизменно небрежными в своей связи, передавали слишком много сообщений и давали иракцам богатый поток плохо зашифрованных данных. Что интересно, Саддам рано понял ценность этой разведывательной информации и необходимость хранить её в тайне.

#история Хотя военно-морской флот был пасынком иракских вооружённых сил, его сравнительно низкий статус давал ему некоторые важные преимущества. Отсутствие интереса Саддама к военно-морским вопросам, как и недостаток престижа флота, защищали его руководство от чрезмерного вмешательства баасистских аппаратчиков. Из-за этого из всех иракских видов вооружённых сил именно флот был наиболее профессиональным и наименее подверженным политическим и патронажным соображениям, отравлявшим остальные рода войск. Несмотря на низкий статус флота, нефтяные богатства Ирака позволили Саддаму снабдить его небольшим количеством относительно современного советского вооружения. Первый шаг к превращению флота во что-то большее, чем береговая охрана, был сделан ещё в начале 1960-х годов, когда иракцы закупили у Советского Союза некоторое количество торпедных катеров. В 1970-х иракцы приобрели ещё двенадцать ракетных катеров проекта 205 Москит, каждый из которых был вооружён четырьмя противокорабельными ракетами с заметным потенциалом уничтожения боевых кораблей. Однако, против крупных целей вроде танкеров они были не столь эффективны. В январе 1980 года Ирак заключил контракт на четыре фрегата, шесть ракетных корветов и один танкер снабжения. Однако к началу войны ни один из этих кораблей ещё не был доступен. Флот также располагал эскадрильей из одиннадцати французских вертолётов Super Frelon, вооружённых ракетами Exocet, двумя средними тральщиками, шестью прибрежными и речными тральщиками и четырьмя крупными десантными катерами, два из которых были оснащены блоками пусковых установок залпового огня. Кроме того, у него имелось несколько патрульных катеров, батальон береговой артиллерии (который впоследствии, в 1983 году, будет оснащён китайскими ПКР) и дальнобойные радиолокационные станции на оконечности полуострова Фао, позволявшие контролировать значительную часть северной части Персидского залива. Поскольку политические и военные власти в Багдаде в значительной степени оставляли флот в покое, он смог достичь более высокого уровня подготовки и боеготовности, чем два других вида вооружённых сил. Тем не менее иракское высшее командование поначалу мало интересовалось активным использованием военно-морских сил. Более того, флот даже не был предупреждён о надвигающейся войне вплоть до двух дней до её начала. Поэтому два его десантных катера 22 сентября находились в ремонте на объекте на Шатт-эль-Арабе к северу от Басры. Неудивительно, учитывая безразличие Саддама, что в первые два года войны задачи флота ограничивались защитой побережья Ирака, предотвращением высадки иранцев и наблюдением за противником.

Трамп не уебал по Ирану ядеркой только для того, чтобы Губарев объяснял Дудю, что такое новиопы и криптоколония. Думайте.

Новый военно-промышленный комплекс - это не только рои дронов, истребители шестого поколения, спутниковые группировки, искусственный интеллект и прочий хайтек. Прежде всего, это новый человеческий тип. Его лицо - не старый оружейный барон, а человек в business casual, выпускник хорошего западного университета, который рассуждает в категориях правого Twitter о кризисе, силе и судьбе западной цивилизации. Это гик, дорвавшийся до массового производства дешевых крылатых ракет, спутниковых систем и военного софта. Рядом с ним - другой типаж: бывший офицер разведки, выходец из спецназа или выпускник элитной военной академии, который после службы получил MBA в Лиге плюща и научился переводить войну на язык эффективности, масштабирования и управляемого риска. Конфликт для него - рынок. Уничтожение - управленческая задача. У него дисциплина, амбиция и полная готовность идти по головам ради результата. Рядом сотрудники аналитических центров, годами производящие доклады, которые почти никто не читает целиком, но именно из них потом вырастают решения политических институтов. Дальше человек из инвестиционного фонда, который увидел в росте военных бюджетов не трагедию, а окно возможностей. Даже городская ткань меняется под этот спрос. Пустующие лаборатории в Бостоне, где еще вчера сидели биотехнологические стартапы с обещаниями лучших в классе лекарств, получают новых арендаторов - тех, кто обещает уже не лекарства, а лучшие в классе решения для войны. Война снова стала модной. Она выгодна, технологична, эстетизирована, упакована как стартап и продается как будущее. Новое поле боя поглощает все: от компьютерного чипа до микроорганизма. Воевать собираются долго, много и сразу везде. Ozzy был прав: war machine keeps turning. Death and hater to mankind. Poisoning their brainwashed mindsyf

https://m.youtube.com/watch?v=MDJlxMYjqPM&list=RDMDJlxMYjqPM&start_radio=1&pp=ygUV0KTQsNC90YLQvtC8INC_0LXRgdC9oAcB&ra=m Тегеран хилтон мы еще увидим похоже

Американский избиратель пока еще толком не понял, в какую именно авантюру его втянули. Да, бензин дорожает, но для большинства это пока единственный ощутимый симптом. Что будет дальше, там понимают очень смутно. Военная пропаганда скачет от одного объяснения к другому, но внятно ответить на простой вопрос -зачем вообще бомбить Иран так и не может. Цели размыты, формулировки плавают, аргументы меняются на ходу. Пока людские потери минимальны, общество еще может делать вид, что ничего серьезного не происходит. Но это ровно до тех пор, пока в сеть массово не пойдут видео с FPV-дронов и нарезки с бегущими под огнем морпехами и спецназом, под фонк или под то, что сейчас слушают в Персии. Вот тогда восприятие этой войны может резко поменяться.