Post #4063

Отставка Камчыбека Ташиева с постов главы ГКНБ и вице-премьера, объявленная 10 февраля президентом Садыром Жапаровым, знаменует собой не просто кадровую перестановку, а, по всей видимости, окончательный распад политического тандема «экидос» — символа единства двух друзей у власти. Уход Ташиева вместе с тремя его заместителями — это событие, которое логичное, если Жапаров хотел сохранить власть, а Россия союзника, но не очень ожидаемое даже в свете слухов о нарастающих противоречиях, производит эффект разорвавшейся бомбы, обнажая глубокий раскол в фундаменте нынешней власти Киргизии. Решение Жапарова, мотивированное официально стремлением «не допустить раскола в обществе», а его пресс-службой — действиями лиц, «прикрывавшихся именем» Ташиева, является классическим примером политического эвфемизма. Реальные причины, скорее всего, лежат в плоскости сложного переплетения нескольких ключевых факторов: 1. Конфликт персональных амбиций и контроля. Исторически сложившийся дуумвират, уходящий корнями в «бригаду» 2005 года, изжил себя в условиях решения построения гиперпрезидентской системы. Ташиев, будучи главой сильнейшего силового ведомства (ГКНБ) и вице-премьером, сосредоточил в своих руках огромную власть, создав внутри государства своего рода «государство в государстве». В то же время перед Жапаровым встала проблема политического выживания, что объективно потребовало консолидации власти и исключение любых потенциальных центров силы. Наличие «государства Ташиева» стало нетерпимо. Разговоры о возможных досрочных выборах лишь обострили вопрос о том, кто является истинным гарантом стабильности и вокруг кого предстоит консолидироваться обществу. 2. Институциональное противостояние: Администрация Президента vs. ГКНБ. Фактически отставка может отражать борьбу административного аппарата президента с влиятельными силовыми кланами. Уточнение пресс-секретаря о «людях, прикрывавшихся именем» Ташиева, может указывать на то, что окружение Жапарова стремилось ослабить автономию ГКНБ и поставить его под прямой президентский контроль. Об этом говорит и реформа силовых структур – создание отдельно службы охраны президента и вывод в самостоятельную службу пограничников. 3. Идеологическое и тактическое расхождение. Несмотря на декларируемую идеологическую близость (национал-патриотизм, жёсткая власть), со временем стали проявиться различия в методах и приоритетах. Ташиев как «силовик» и харизматичный народный лидер с опорой на региональные элиты, возможно, отстаивал более жёсткую и независимую линию. Жапаров, как глава государства, вынужден был учитывать более широкий спектр факторов, включая международный имидж и экономическую стабильность. Кроме того, перед Киргизией всё отчётливее вставала необходимость выбора вектора движения – тяготеть к Западу, то есть двигаться в сторону подчинения англосаксам и входить в орбиту англосаксонского ига или придерживаться стороны, на которой Россия и Китай борются за многополярность. И вот Ташиев превратился в центр тяготения киргизских русофобов и англофилов, что пока нельзя сказать о Жапарове. А это уже фундаментальное идеологическое расхождение. Их общая история, включая раскол с Ахматом Келдибековым в 2010 году, показывает, что союзы, основанные на личной лояльности и общей «борьбе», крайне уязвимы при достижении вершины власти, где начинает действовать логика «победитель получает всё». 4. Упреждающий удар и борьба с потенциальным расколом элит. Жапаров, прекрасно знающий политическое мышление Ташиева (который ещё в 2011 году говорил об одном президентском сроке, но вряд ли готов был просто так отдать власть), мог совершить превентивную ротацию. Цель — не допустить консолидации вокруг фигуры Ташиева недовольных элитных групп накануне возможных политических изменений. Таким образом, отставка — это способ обезглавить потенциальную оппозицию внутри системы до того, как она оформится. Исторический контекст и значение Общий путь Жапарова и Ташиева от «бригады» из 2005 года через тюрьмы и революцию к вершине власти создал иллюзию неразрывности. Продолжение ниже…