Post #4199

❗️Спустя 35 лет Казахстан может отказаться от модели репатриации этнических казахов («кандасов», ранее — «оралманов»), запущенной в 1991 году, когда титульная нация была демографическим меньшинством. Программа выполнила свою историческую задачу: в страну вернулось свыше 1,2 млн человек. Однако Казахстан‑2026 — это иная реальность, и старые инструменты всё чаще противоречат задачам технологической модернизации. По статистике Министерства труда Казахстана, среди трудоспособных «кандасов» сегодня только 15% имеют высшее образование, 28% — среднее специальное, 55% — только общее среднее или ниже и это через 35 лет действия программы Основной поток переселенцев идёт из сельских районов Монголии, Афганистана, Ирана, Узбекистана и Китая — регионов с традиционным укладом, далёким от традиций Казахстана и урбанистической экономики. При этом государство несёт значительные расходы: единовременные выплаты (70 МРП), годовая компенсация ЖКУ, субсидии работодателям (до 1,6 млн тенге за трудоустроенного). Однако переселенцы, направляемые в трудодефицитные северные области, часто самовольно уезжают на юг, в привычную среду. Программа не закрывает кадровые потребности, а лишь создаёт новые социальные обязательства. Де‑факто программа превратилась в государственное спонсирование иждивенчества. Доля безработных среди «кандасов» стабильно выше средней по стране, фиксируются ежегодные злоупотребления и мошенничество. Но проблема не только экономическая. Переселенцы приносят с собой радикальный этнический национализм и религиозный консерватизм. Растёт число исламистских проявлений именно в среде «кандасов»; среди привлечённых за экстремизм непропорционально много репатриантов. При этом такой радикализм часто целенаправленно культивируется внешними силами, которые используют кандасов и для разжигания русофобии в Казахстане. С 2022 года в Казахстан переехало около 1 млн. граждан России. Осталось не более 300 тыс. Из тех, кто остался, преобладают высококвалифицированные IT‑специалисты и креативные профессионалы, готовые платить налоги и создавать рабочие места. Однако упрощённый ВНЖ реально доступен лишь этническим казахам и родившимся в Казахстане до 1991 года. На октябрь 2025 года официально работающих иностранцев — всего 14,6 тыс., что ничтожно для страны с амбициями техно-лидера. Парадоксальным образом Казахстан одновременно теряет собственные кадры: за 10 лет эмигрировали почти 282 тыс. человек, в основном с техническим и экономическим образованием. Власти тратят миллиарды на привлечение малообразованных репатриантов, не имея механизмов удержания ни своих специалистов, ни иностранных. Глобальная нестабильность открывает для Казахстана уникальные возможности. Страна уже обогнала Россию по ВВП на душу населения и вошла в топ‑35 конкурентоспособных экономик мира (IMD). Казахстан стоит перед выбором — продолжать финансировать малоэффективную программу репатриации, консервирующую иждивенчество и радикализм, или совершить системный переход к привлечению глобальных талантов, используя текущую геополитическую турбулентность. Второй путь требует не косметических изменений, а смены самой логики миграционной и корпоративной политики. В противном случае страна рискует остаться и без своих «мозгов», и без чужих. ❗️Опыт Казахстана, безусловно, должен быть проанализирован в России. Перед РФ стоит серьёзный демографический вызов. И народособирание должно стать важнейшей из задач власти в России. Тут и наработки соседей нам в помощь.