Post #518

📰 Амит Сегаль в Wall Street Journal: «Израиль — сапёр мира» В исторический момент, когда Израиль наносит удары по ядерной программе Ирана — главной угрозе миру на Ближнем Востоке за последние десятилетия — израильский журналист Амит Сегаль напоминает миру, с чего началась доктрина, по которой действует Израиль до сих пор. Речь о решении, принятом Менахемом Бегином в 1981 году. Именно тогда на стол Бегину легла информация: режим Саддама Хусейна в Ираке при поддержке французских специалистов строит ядерный реактор. «Я живу с этим в мучениях, — говорил тогда Бегин. — Саддам открыто говорит, что всё это направлено против Израиля. Что нам делать — ждать? Я вспоминаю своих маленьких племянников, погибших в Холокосте. Тогда был газ, сейчас — радиоактивный яд». Летом 1981 года восемь израильских истребителей F-16 уничтожили реактор "Осирак" (Операция «Опера»). И что поразительно — весь мир обрушился с критикой не на диктатора, который строил нелегальный ядерный объект, а на демократию, которая предотвратила катастрофу. США тогда возглавили волну осуждений. Рональд Рейган ввёл санкции и оружейное эмбарго против Израиля. Бегин был непоколебим: «Если бы реактор остался — нас бы не осталось». Только спустя девять лет, во время войны в Персидском заливе, американский министр обороны Дик Чейни публично поблагодарил Израиль за уничтожение реактора: если бы не тот удар, никто не смог бы остановить Саддама Хусейна в Кувейте. Так появилась «доктрина Бегина» — Израиль не позволит ни одной враждебной державе в регионе получить ядерное оружие. Израиль — это «страна одной бомбы»: одна ядерная боеголовка над Тель-Авивом — и страна перестаёт существовать. В 2007 году доктрина была проверена снова: в сирийской пустыне строился ядерный объект под покровом строжайшей тайны. О существовании сирийского проекта израильская разведка узнала почти случайно — через данные с ноутбука одного из сирийских чиновников, оказавшегося в отеле в Вене. Премьер-министр Ольмерт принял решение о нанесении удара — и сирийский реактор был уничтожен. США, получив от Израиля предложение атаковать объект собственными силами, отказались. Израиль вновь взял на себя ответственность. Но сложнейшая проверка доктрины пришлась на Иран. Исламская республика учла уроки прошлых атак: вместо одного реактора — десятки объектов, рассредоточенных по всей стране, на расстоянии до 2000 км от Израиля. Задача казалась невозможной: это не точечная атака, а масштабная военная кампания. Международное давление было огромным. Президенты США Обама и Байден прилагали все усилия, чтобы не допустить израильской атаки. Обама подписал ядерное соглашение, фактически легализовав иранские ядерные объекты. Израильские планы атаки в 2012 году были заблокированы при участии американской администрации. Когда в 2015 году Нетаньягу выступил в Конгрессе против соглашения, его бойкотировал сам Белый дом, объявив «разжигателем войны». И всё же сегодня, по словам Сегаля, Биньямин Нетаньягу выдержал «испытание Бегина» с отличием. 7 октября стал крупнейшей военной катастрофой Израиля за всю его историю, но дипломатическая победа — убедить США в лице администрации Трампа поддержать атаку — стала крупнейшим внешнеполитическим успехом израильского премьер-министра. На этот раз Израиль не просто нанёс удар по ядерной программе Ирана. Он провёл масштабную воздушную операцию, лишив Исламскую Республику имперских амбиций и показав её полную уязвимость. Страна, которая мечтала стать региональной сверхдержавой и угрожала США, оказалась обнажённой перед всем Ближним Востоком. «Жаль только, — пишет Сегаль, — что США не применили доктрину Бегина в своё время к Северной Корее. Это избавило бы мир от вечного страха перед возможным ядерным кризисом по воле северокорейского диктатора». Израиль — как пишет Сегаль — остаётся «сапёром мира»: разряжает бомбы в самых опасных точках до того, как они успеют взорваться. Даже если за это снова и снова приходится слышать формальные осуждения. Но многие — даже среди тех, кто публично критикует — в глубине души ему за это благодарны.