Post #443

«Если кто-то говорит, что он рассматривает метод [неподражаемости] через синтаксис, учитывая смыслы и превосходство в красноречии, то он возвращается к нашей аргументации, потому что таким образом становится очевидным, что совершенство речи может быть при любом синтаксисе, если смысл был показательным». Вместе с тем кады Абдуль-Джаббар старается не разделять связь между синтаксисом и красноречием слишком далеко: «Слово, которое пришло от Аллаха должно иметь смысл, а если оно его не имеет, то оно не является неподражаемым, потому что его неподражаемость исходит из его уникальности и красноречия, которое проявляется через красоту его смысла, его восприятия и лаконичности» Поэтому он считает, что неподражаемость Корана заключена в конкретных словосочетаниях, (принцип, который он называет «дамм») и степени их красноречия, которая проявляется в смыслах, формулировках и их применении. Разница между концепциями «дамма» и «сарфа» заключается в том, что первое – это соединение словосочетаний, а не единичных слов, а отношение к словам, как отношения мастера к материалам. Для него речь подобна ремесленному акту, который выделяется из череды таких же ремесленников именно мастерством, с которым используются одни и те же материалы. «Поэтому, то что достигает наивысшей степени красноречия, не выходит за рамки языка, точно так же как то, что является косноязыким, всегда является частью языка. Это сравнимо с тканью, где качество готовой работы, отличается у одного мастера от другого, и зависит от способа шитья, хотя рабочие материалы, используемые всеми, остаются одинаковыми». Таким образом люди выражают один и тот же смысл, с разной степенью красноречия. Что ещё больше доказывает по мнению Кады, примат степени красноречия в определении неподражаемости речи. Вызов Кораном, адресованный арабам, был заключён не столько в смыслах, сколько в способах их выражения, превосходстве в построении предложений, образах и формулировках. Отсюда он делает два важных вывода: понимание и толкование Корана должно строиться именно на правилах арабского языка и красноречия; аллегорический смысл является более предпочтителен, так как он более подходит для красноречия. Следующим героем статьи будет уже ашарит – Абдуль-Кахир аль-Джурджани (да смилуется над ним Аллах), он же Абу Бакр Абдуль-Кахир ибн Абдур-Рахман ибн Мухаммад аль-Джурджани (400-471 или 474 по хиджре, 1009-1078 или 1081 по милади), имевший прозвище «ан-нахви» или «грамматик». С предыдущим героям его объединяет много общего они были современниками, оба были родом из Персии, и оба были шафиитами в фикхе, что в случае с мутазилитской акыдой Кады Абдуль-Джаббара является большой редкостью. Аль-Джурджани (да смилуется над ним Аллах) написал 15 работ, большинство из которых посвящены арабскому языку. Его наиболее проницательная работа, представляющая для нас наибольший интерес – это его структурный анализ в «Даляиль аль-Иджаз», в котором он исследует природу значения, синтаксических моделей, а также взаимодействие и соответствие между структурой мысли и структурой языка; в ней он концентрируется на глубинной структуре языкового высказывания. Два подхода дополняют друг друга, вместе взятые, они представляют собой один из наиболее полных анализов арабских синтаксических структур и грамматических принципов, когда-либо предпринятых. В другом своем крупном труде «Асрар аль-Баляга» он исследует природу метафорического мышления, его влияние на поэтический, а также религиозный язык и религиозные убеждения, природу, функции и различные формы поэтических образов. В обеих его основных работах, проявляется богословская школа, которой он следует, на уровне убеждений, анализа и аргументов. Построенная им теория, представляет собой кульминацию трехвекового исследования арабскими филологами тайн художественного превосходства, выразительности, поэтической структуры, отношения между формой и содержанием, роли отдельных слов в литературной композиции, а также природы и функции поэтического произведения.