Post #61619

Календарик НеМосквы В Люцине Витебской губернии (ныне Латвия), в семье военного фельдшера, родился Иван Строд — один из военачальников времен Гражданской войны, «якутский Чапаев». Писатель-баталист и жертва сталинских репрессий. С началом Первой мировой ушел на фронт добровольцем царской армии. К 23 стал полным георгиевскием кавалером (был награжден четырьмя Георгиевскими крестами). С весны 1917 служил в частях, сохранивших верность Временному правительству. После Октябрьской Революции 1917 примкнул к красноармейцам. В то время я не сильно разбирался в политике, но мой классовый инстинкт подсказывал мне, что надо держаться подлинно народной Советской власти и бороться за нее Воевал с «белыми» в Восточной Сибири и Забайкалье. После одной из расправ чудом уцелел и оказался со своими соратниками в якутской тюрьме. Именно они и помогли впоследствии местным эсерам свергнуть «белое» правительство и установить советскую власть. Служил в народно-революционной армии Дальневосточной Республики. Участвовал в боях с японскими интервентами, воевал на территории современной Монголии. Считался искусным мастером таежных боев и подавлял восстания белогвардейцев. В 1923, будучи серьезно ранен, выдержал 18-дневную осаду «белых», которая проходила в лютые якутские морозы под руководством генерала Анатолия Пепеляева близ слободы Амга. Эта оборона вошла в историю как «Ледяная осада» и стала последним крупным сражением Гражданской войны. Ни рана, ни скудная еда не сокрушили его бодрости, не привели в уныние. Мысли его были светлы, бодры. Он по-прежнему был мозгом нашей обороны, живым и деятельным (участник обороны Михаил Кропачев) Для того, чтобы восстановить разрушенные укрытия, приказал использовать замерзшие тела убитых. К утру новые окопы были готовы. Напрасно белые открывали сильный пулеметный огонь — мертвые тела тверды как камень. Звякали пули о мерзлые тела, отрывали пальцы, куски мяса, попадали в голову. Труп вздрагивал, некоторые падали наземь. Их клали обратно. Казалось, мертвые не выдержат сыпавшихся на них ударов и закричат: «Ой, больно нам, больно!» (из воспоминаний Строда) Один из немногих в РСФСР стал трижды кавалером ордена Красного Знамени (высшей награды Советской России). Прославился как сторонник дипломатии: старался избегать кровопролития и убеждал мятежников сдать оружие. Обеспечил мирную сдачу конфедералистов, нарушив секретный приказ ОГПУ об инсценировке боя (она должна была стать доказательством мятежа против советской власти). Уважал своих врагов: во время суда над Пепеляевым не побоялся высказаться в его защиту, а позже был единственным, кто устроил к себе на работу его брата-художника. После окончания Гражданской войны несколько лет учился в военной академии имени Фрунзе. В 1927, в 33, был комиссован по состоянию здоровья (имел восемь боевых ран, из них пять тяжелых). Писал мемуары — его первые воспоминания о Гражданской войне в прессе были встречены с восторгом. Чтобы собирать материалы для своих книг, снова уехал в Сибирь — был командиром томского отделения Осоавиахима и гарнизонного Дома Красной Армии. После публикации книги «В якутской тайге» считался одним из самых ярких писателей-баталистов Советского Союза. В 1933 был арестован по доносу соседей: якобы в пьяном угаре заявлял, что убьет Сталина. Но через три месяца его отпустили за недоказанностью обвинений. Вновь арестован в феврале 1937 и обвинен в участии в «антисоветской террористической организации красных партизан Забайкалья». Основанием для обвинения стала его подпись под письмом группы сибирских ветеранов в Москву — они предлагали создать из бывших партизан отдельную дивизию для помощи Красной Армии в борьбе с «белокитайцами» (по версии следствия — для свержения советской власти на Дальнем Востоке). В августе приговорен к расстрелу. Жена с сыном спаслись, уехав в Вышний Волочек. Старшего брата — проводника почтового вагона — расстреляли как латвийского шпиона. Реабилитирован в 1957. В 2018 потомки Строда и Пепеляева встретились в Якутске на молитве примирения.