Содержимое
То, что я сейчас наблюдаю вокруг дела Байгалиева, именующего себя Муратом Адамом, вызывает у меня глубокое и почти физиологическое отторжение по отношению как к Алматинской, так и к Республиканской коллегии адвокатов. И происходящее невозможно списать на абстрактную «адвокатскую солидарность». Существуют границы, за которыми молчание перестаёт быть корпоративной этикой и превращается в соучастие. Вставая «за своих» в подобных обстоятельствах, вы дискредитируете не только систему, но и собственное имя. О том, что Байгалиев — человек беспринципный, склонный к искажению фактов, скандальности и систематическому нарушению адвокатской этики, в профессиональной среде известно давно. Он регулярно вводит общественность в заблуждение, озвучивает недостоверную информацию о собственных подзащитных — и это прекрасно понимают и в Алматинской, и в Республиканской коллегии. Иллюзий там никто не питает. Многие видят, что происходит в системе, и многие, увы, сами давно встроились в этот механизм. Но речь идёт не просто о морально пластичных и коммерциализированных адвокатах. Речь идёт о куда более тяжёлых последствиях: когда такие фигуры, действуя в связке с коррумпированной средой, калечат человеческие судьбы, способствуют незаконным приговорам, манипулируют подложными фактами и исчезающими уликами. Достаточно вспомнить адвоката Алматинской коллегии Жанну Уразбахову, известную по делам Мейржана Туребаева и Салтанат Нукеновой. Я не буду подробно перечислять весь массив публичных искажений, которые транслировались по этим делам. Не буду углубляться в расхождения между официальным диагнозом смерти и формулировками приговора, в исчезающие вещественные доказательства и иные детали, которые профессиональному сообществу прекрасно известны. Все адвокаты в коллегиях отлично понимают, что подобные факты — это не «ошибки», а вещи, которые обрушивают репутацию профессии ниже любой мыслимой планки. И есть истории ещё более трагические — где речь идёт уже не о медийных спекуляциях, а о судьбах конкретных людей, незаконно осуждённых, как, например, в деле Улжан Поздняковой. Там последствия измеряются не заголовками, а сломанными жизнями. И когда в публичное поле вновь и вновь вбрасываются «улики», которых в материалах дела никогда не существовало, это уже не просто манипуляция. Это сознательное введение общества в заблуждение с пониманием того, какой ценой это оплачивается. Попытки давления на меня, фальсифицированные документы, поддельные бумаги, появлявшиеся и на платформах, и в суде, я даже не считаю нужным подробно разбирать — это лишь фон, характерный для той же самой среды. И вот что я хочу сказать всем и каждому адвокату, который предпочитает молчать о беспределе внутри коллегий; каждому, кто из чувства «цеховой солидарности» встаёт на защиту очевидно недопустимого. Вы вызываете у меня не просто неприятие — вы вызываете презрение. Не профессиональное несогласие, не полемику, а именно презрение. Потому что в этом молчании нет ни гражданской добросовестности, ни человеческого измерения. Вы не лучше уличных преступников — разница лишь в том, что ваши действия прикрыты юридической риторикой и вывеской «правозащиты». По сути же общественная опасность от вас ничуть не меньше. Даже открытый криминал, при всей его мерзости, честнее хотя бы в одном: он не маскируется под служение закону. Он не прикрывает разрушение судеб человеческих жизней высокими словами о правах и справедливости. Я испытываю к вам глубокое презрение. И искренне желаю, чтобы каждый из вас когда-нибудь оказался лицом к лицу с теми же механизмами, которые вы сегодня покрываете. Чтобы вы на собственном опыте узнали, что означает быть раздавленным административным ресурсом, фабрикациями и коррумпированной машиной. Чтобы ваши сыновья и дочери, находились в клетке для подсудимых, и на них лились лживые утверждения из всех рупоров СМИ, обильно сдобренные западными грантами, чтобы вашими близкими растопили печку лоббирования разного рода конвенций, продвигаемых этими коррумпированными адвокатами и их спонсорами. Только тогда, возможно, до вас дойдёт цена вашего нынешнего молчания.