Post #26436

Любой бытовой инцидент, произошедший в России, в медиапространстве Средней Азии почти неизбежно проходит стадию стремительной мутации: из частного эпизода он за считанные часы раздувается до масштабов цивилизационной катастрофы. Достаточно, чтобы в лифте кто-нибудь позволил себе оскорбительное слово в адрес человека «азиатской внешности» — и через несколько минут соответствующее видео уже шествует по всем социальным сетям, сопровождаемое взволнованными подписями и нравоучительным надрывом. Я вполне допускаю, что подобные слова неприятны и оскорбительны. Когда тебя называют тем, кем ты не являешься, это, мягко говоря, не добавляет душевного комфорта. Хотя, признаться, меня подобные реплики давно не трогают. И, тем не менее, остаётся один примечательный нюанс: уже не первый десяток лет мои собственные социальные сети плотно усыпаны комментариями вроде «аккулак», «орыскул» и им подобных. Но об этом вы не прочтёте ни в новостных лентах, ни в пафосных расследованиях. Точно так же вы не увидите заголовков о том, как в самом центре Алматы некий ранее судимый за разбой гражданин по имени Марлен публично угрожал мне убийством и называл меня «борщом». Эти эпизоды, почему-то, в категорию «межнациональной катастрофы» не попадают. И здесь необходимо провести принципиально важную границу. Между бытовыми конфликтами, которые были, есть и будут в любом обществе, и тем, что сегодня происходит в Казахстане, — пролегает пропасть. Потому что одно дело — единичный скандал, не повлёкший правовых последствий, и совершенно другое — системная практика, в рамках которой фабрикуются сотни уголовных дел против этнических русских по национальному признаку, и люди получают реальные сроки — по пять лет и более — фактически за само происхождение. Причём эта практика встроена в «палочную» логику отчётности. Попытка поставить между этими явлениями знак равенства — не что иное, как софистическая подмена. Националистические круги в Средней Азии, щедро подпитываемые западными НКО, стремятся уравнять бытовую грубость, ничем не завершившийся эпизод, и приговор суда, сломавший человеческую жизнь. Более того, сухая статистика выглядит и вовсе парадоксально: русских в странах Средней Азии сажают чаще, чем в самой России происходят громкие бытовые инциденты на национальной почве. Я почти завершил анализ правовой статистики — и изученные цифры производят впечатление, мягко говоря, гнетущее. В Казахстане русское население уже почти десятилетие находится под репрессиями. И при этом вокруг этого выстроена плотная стена молчания. Об этом не говорят ни западные правозащитные структуры, ни российские. Тема как будто вычеркнута из допустимого поля обсуждения.