Post #9381

По поручению президента к 2004 году надо было сделать сквозной проезд по трассе Чита—Хабаровск, а это две тысячи километров, из которых полторы тысячи — сплошное бездорожье. На это были брошены все силы: где-то использовалась территориальная сеть, где-то пионерные дороги, где-то уже построенные участки. Все работы шли под бдительным контролем руководителя «Росавтодора», первого заместителя министра транспорта Игоря Николаевича Албина (Слюняева). Контролировал он постоянно: и в режиме совещаний, и видеоконференций, и, конечно, приезжал лично не меньше двух раз в год — с большим коллективом своих заместителей, начальников управлений, департаментов. Собиралась группа не меньше 20 человек, которая весной и осенью проезжала от Читы до Хабаровска, осматривая каждый участок Албин в этих поездках был очень строг, требовал неукоснительного соблюдения всех графиков, старался снимать все риски. Рейды проходили по несколько суток, и вот одна из таких поездок в 2003 году выдалась особенно напряженной, потому что до часа «икс» оставалось все меньше времени, а стопроцентных гарантий, что сдадут дорогу в срок, подрядчики дать не могли — слишком много рисков, труднодоступный район, нет материалов, нет подъездных путей. На третьи сутки стало понятно, что недовольство и напряжение среди руководства растет. В колонне ехало несколько машин: Игорь Албин с директором Валентином Иваненко в первой, я обычно ехал во второй машине с руководителем департамента строительства Николаем Серегиным. И вот на третий день мне Николай Петрович говорит: «Слушай, Роман, надо что-то придумать, чтобы к итоговому совещанию в Хабаровске настроение у Албина улучшилось. Надо какое-то мероприятие организовать, которое его отвлечет, которое будет связано со стройкой, но пройдет в другом режиме — не как эти бесконечные разборки, совещания, эти постоянные заслушивания и спрос с подрядчиков. Албин спрашивал очень жестко. И у меня на ходу родилась идея. Дело в том, что на 1688-м километре трассы Чита—Хабаровск в районе моста через реку Бурея строился памятный знак — стела Москва—Владивосток, которая символизировала трудовые успехи подрядных организаций. А возле этой стелы возводили часовенку, до сдачи которой оставались буквально считанные дни — может, неделя, может, дней десять. Я тут же набрал директора подрядной организации, которая строила часовню, и говорю: «Александр Васильевич, что у тебя с часовней?» Он говорит: «Мне надо еще дней 10». Я говорю: «Вот тебе сутки. Мы через сутки с Албиным и всей командой будем на этом объекте. Давай организуем освящение часовни». Александр Васильевич сначала возмутился: «Как так, да я не успею. Вечно вы, Роман Витальевич, задачи нерешаемые ставите». Но тем не менее успел достроить часовню до того вида, в котором ее можно освящать. Но возникла еще одна проблема: местный архимандрит не мог присутствовать в этот день для освящения. Пришлось его уговорить, чтобы он делегировал это право настоятелю местного храма в поселке Новобурейск, который был совсем недалеко от этого участка дороги. В Хабаровске планировался крутой разбор полетов, мы понимали, что достанется всем — и подрядным организациям, и нам как заказчику. Но, когда мы подъезжали, и стела Москва—Владивосток, и освящение часовенки произвели впечатление на Игоря Николаевича. И когда на исходе четвертых суток он провел итоговое совещание, он был уже в другом настроении. Часовню освятили в честь Александра Невского — покровителя всех путников, дорожников, строителей дорог. Часовня действует, и все проезжающие могут остановиться на площадке отдыха в районе стелы Москва—Владивосток, зайти в часовню, помолиться, поставить свечки и продолжить путь. Сказ о колотом унитазе И снова трасса Чита—Хабаровск. Начало двухтысячных, стройка в разгаре, возводим очень много мостов, и главное действующее лицо — одна из мощнейших организаций, легендарный бамовский «Мостотрест», который выставил для строительства не меньше десяти мостоотрядов. На 812-м километре один из отрядов (которым руководил Петр Майстренко) строил железобетонный мост из 24-метровых балок.