Post #1320

Но всё-таки, про наш пункт и работу в следующие дни. Утро началось с завтрака. Пьем чай. Здесь, как правило, все пьют кофе, один я – чай. Никогда не любил кофе и не понимал, почему люди любят кофе, ведь есть же чай, и он намного вкуснее, особенно с молоком. Но тут и меня приучили к кофе. Без кофе и энергетиков здесь, мягко сказать, жизнь тяжела. Саныч сразу же начинает выяснять, что я из себя представляю и наш чай превращается , с моей точки зрения, в допрос. Узнав, что у меня нет медобразования, начал издалека, с самого простого - Назови 5 признаков сильного кровотечения? В каких случаях нельзя применять нефопам, промедол? Уколол нефопам, бойца тошнит, что необходимо? Какую повязку применишь в такой ситуации? Как будешь действовать при таком типе ранения? И тд., и тп. Думаю, ему хватило немного времени, чтобы понять уровень моих знаний и умений. При этом Саныч все досконально сам распетрошивал, разлаживал по полочкам, как именно и что именно надо делать в каждом конкретном случае, объяснял механизмы, которые происходят в человеческом организме. Причем обьяснял на ПОНЯТНОМ мне языке. Почему так акцентирую на слове понятно? Потому что если по медицински, то это капец. Не зря их в мединститутах учат по много лет. Как я потом понял, Саныч уже не может кого то не учить. Обладая огромными знаниями и опытом, ему просто необходимо этим делиться с людьми, которые его окружают. Притащили бойца. Это с подразделения Лены, с тридцатки. Вернее, он даже сам на своих двоих зашёл к нам. Видок, конечно, ещё тот. Вся левая сторона обожжена И обе руки. И множественные осколочные. Вначале сожгли напалмом с дрона, потом фпв стали добивать. Из всех, кто был, выжил он один. Выползал до нас в течении 2-х ночей. Днём практически невозможно. А так, ночью, от укрытия к укрытию. Мы провели с ним все необходимые манипуляции. Ростиком совсем маленький, голосок тоже тоненький. Но такая твердь чувствуется. Пока занимался им, разговариваем. Рассказывает, как контракт заключил, как в штурмах оказался. Спрашиваю, что необходимо штурмовику, чтобы выжить? Ответ поражает - Готовность умереть. В любой момент. Когда будет необходимо... Лена называет его дураком. А он даже не спорит, просто говорит, что я готов умереть и все. Переодели в чистое. Сказал, пока жди эвакуацию, вон там чай, там печеньки. В запарке не подумал, что руки то перевязанные все, теперь он ими не скоро начнет работать. Сам пошел работать, к нам еще 300 поступили. Через какое то время захожу к раненым, которые ожидают эвакуацию, а там нашего маленького малыша кормит с ложечки и поит еще один один наш эксклюзивный раненый. Ранение у него простое, ну как простое, вся правая нога в решето мелкими осколками. Как дуршлаг. Но сам вид раненого впечатляет. Невероятно огромный боец. Весом килограмм под 160. Позывной "Малыш". Не жирный, нет, просто здоровьем матушка природа не обделила. И вот передо мной картина. "Малыш" кормит с ложечки малыша. Посмеялись все вместе. Парни духом не падают. Я их потом даже сфотографировал вместе, на контрасте. Притащили 300. Осколочное проникающее в голову. Череп пробит. Он потом ещё полтора километра пешком шел до своих. У нас только отъехал. Осмотрели, какие ещё повреждения, перемотали, капельницу, уколы. Стабилизировали. Надо отправлять на эвакуацию. Хватились, а документов при бойце нет. В одежде, наверное. Мы же разрезали все что на нём было и скинули в мешок. Кто то из помощников хотел нам помочь и мешок с одеждой утащили на мусорку. Мусорка от нас недалеко, но и не близко, чтобы не демаскировать. Ну что, говорит Саныч, - Кто одежду резал, тот и идёт на мусорку искать. Делать нечего, резал я, поэтому пошел копаться в мусорке.) Мы же лёгких путей не ищем.) Потом, уже в декабре, когда приезжал к Санычу на учебу, он, поглядывая на меня, рассказывал различные смешные случаи, когда специально обученный человек в таких случаях шел на мусорку и копался там в мусрре, разыскивая необходимое.