Post #259

Боевые псы были настоящим психологическим оружием конкистадоров. Сейчас трудно установить, к какой породе они принадлежали: судя по гравюрам и описаниям, помесь мастифа с догом, гладкошерстые, вислоухие, в холке до метра высотой, на тонких, но сильных лапах, очень быстрые и чрезвычайно злобные, приученные жрать человечину. Из псовых пород ацтеки и индейцы Антильских островов знали только маленьких упитанных собачек, не умевших лаять, которых употребляли в пищу. И вдруг являются злобные клыкастые чудища, оглушают яростным лаем и рвут на части всякого, на кого укажут их хозяева. Вот как, со слов хрониста Бернардино де Саагуна, описывали этих зверей Монтесуме его послы: «Псы их громадны, их плоские уши развеваются по ветру, языки их свешиваются из пасти, глаза их огонь извергают, глаза их искрятся, глаза их желты, ярко-желтого цвета, их брюхо поджарое, очень сильны они и телом могучи, неспокойны они, все бегают и тяжело дышат, все бегают, высунув язык, а окрасом они ягуару подобны, вся шкура у них в разноцветных пятнах». В битвах псы использовались со времен античности; а в Новом Свете их впервые натравил на индейцев Колумб в 1495 г., когда вышел из Изабеллы против многотысячного войска восставших туземцев с двумястами пехотинцами, двадцатью всадниками и двадцатью псами. Эффект, надо полагать, превзошел все ожидания: индейцы, бывало, бежали с поля боя, едва заслышав лай. Падре Кобо вспоминает о первых годах конкисты: «Индейцы питали ужас перед этими псами, и если знали, что с испанцами идет хоть один пес, теряли всякое присутствие духа. А псы, обученные воевать и разрывать индейцев, становились храбрыми и злобными, как тигры». Особенно эффективны собаки были в сельве и в горах, где не мог развернуться всадник: вынюхивали засады и преследовали туземцев — в чем, не подозревая того, им помогали сами индейцы, которые раскрашивали тела натуральным красителем «биха», издававшим резкий запах. А еще конкистадоры придумали страшную казнь — натравливали собак на беззащитных (именно в эпоху конкисты глагол aperrear — подвергнуть растерзанию собаками — вошел в испанский язык); и этой казни индейцы боялись пуще виселицы, гарроты и сожжения заживо. Псы по праву заняли свое место в истории конкисты, и потому некоторые удостоились отдельного описания в хрониках под своими кличками, как бы уравненные с людьми. Знаменитый Бесерильо, пес Хуана Понсе де Леона, по свидетельству Овьедо, «среди двухсот индейцев находил того, кто ранее сбежал от христиан, и хватал его клыками за руку и заставлял идти за собою, и приводил обратно к христианам, а если тот сопротивлялся и не хотел идти, то разрывал его на части (...); а бывало и так, что посреди ночи убежит пленный и удалится уже на лигу, но стоило сказать Бесерильо «Индеец сбежал» или «Ищи!», как он тут же мчался в погоню, находил и приводил беглеца». А щенок Бесерильо Леонсико, пес Васко Нуньеса де Бальбоа, так был полезен в экспедициях, что ему полагалась доля добычи, равная доле пехотинца, и выплачивали ее хозяину золотом или рабами. Вместе с тем утверждать, будто бы псы сами по себе как-то определили ход конкисты было бы более чем опрометчиво. Они, действительно, сыграли свою роль при покорении индейцев Антильских островов и Центральной Америки, но, например, при завоевании Мексики и Перу почти не использовались. Индейцы Южной Америки особого страха перед псами не испытывали и очень ловко крушили им черепа и позвоночники своими мощными палицами. Отношения индейцев с этими животными начинались с ярой взаимной ненависти, а завершились идиллией. Свидетельствует тот же падре Кобо: «Нет ни одного индейца или индеанки, сколь бы бедны они ни были, кто не держал бы дома собаку..., и любят они собак не меньше, чем собственных детей, и спят с ними бок о бок, а выходя из дому несут их на плечах; и право, невозможно сдержать улыбку, когда видишь, как индеанка ведет малолетнего сынишку за руку и несет здоровенного пса». А. Кофман