Post #328

Михаил Давыдов о столыпинской реформе: В одной из глав докторской диссертации я проанализировал получение сельхозмашин по всем губерниям Империи за 13 лет (с 1900 по 1913). Появилась чудная картина, которая показала, что реформа шла быстрыми темпами. Ведь если бы был провал, то крестьяне не покупали бы столько плугов, сеялок, уборочных машин и т.д. Это всегда показатель. И мне стало интересно, а каким образом вообще фиксируется неудача реформы? И вот я вышел на статистику, опубликованную Главным управлением землеустройства и земледелия, и еще раз убедился, что утверждение о провале реформы в корне неверно: землеустройство развивалось по нарастающей, я бы даже сказал «взрывообразно», при том, что страна был к ней катастрофически не готова. О февральском перевороте: Царизм свергли вовсе не из-за его экономической политики, а в первую очередь из-за его неумения, как считалось, успешно вести войну. Обычно это как-то упускается из виду. Тяжелые поражения 1915 г. связывались с императором, его женой и Распутиным. Для отстранения их от власти тогда же начал складываться верхушечный заговор во главе с А.И. Гучковым, результатом которого стало отречение царя. Здесь либеральная и социалистическая контрэлиты объединились и свергли монархию. Вспомните, монарха предал его генералитет! «Стихийный» момент в событиях Февраля, конечно, был, но им тоже руководили. Заговор оказался успешным, а вот сил заговорщики, не понимавшие ни своей страны, ни ее жителей, не рассчитали и власть удержать не смогли, проложив дорогу большевикам. Лишь единицы осознавали, чем чревато отречение императора. Так, знаменитый экс-начальник московского охранного отделения Сергей Зубатов, узнав об этом, застрелился. Ведь для ста с лишним миллионов крестьян царь ВСЕГДА оставался вне критики. Что бы ни было, он был сверхсакральной фигурой. Его отречение уничтожило привычную для крестьянства (и не только) конструкцию мироздания, в центре которой был именно он, император. А это в свою очередь дало крестьянам моральную санкцию на осуществление их вековой мечты – «черного передела», т.е. всероссийского грабежа всего на свете. Ведь «если Бога нет – то все позволено». То есть народ после 2 марта оказался в другом мире и притом с оружием в руках. История показывает, что людям трудно устоять перед возможностью безнаказанного мародерства. При этом я не сомневаюсь, что не будь гучковского заговора, – русская армия до осени 1918 г. безусловно удержала бы фронт, и Россия оказалась бы державой-победительницей. Напомню, что в январе 1917 года Ленин сокрушенно говорил молодым коммунистам Швейцарии, что «нам, старикам», революции уже не увидеть. Я считаю, что это весьма сильное свидетельство того, что революция не вытекала из логики развития страны.