Post #112100

Европейский мираж и евразийская цена Заявление Алена Симоняна о том, что Армения может выйти из ЕАЭС в случае повышения цены на газ, на первый взгляд выглядит как политическое давление на Москву. Но если разобрать ситуацию без эмоций, то возникает обратная картина: сама логика последних решений Еревана подталкивает к ухудшению условий, в том числе - по газу. Сегодня Армения получает российский газ примерно по 177,5 долларов за 1000 кубометров на границе. Это одна из самых низких цен в регионе. Для сравнения: средняя цена газа на внешних рынках, включая потенциальные альтернативы, колеблется в диапазоне 250–300 долларов и выше, без учета логистики. Уже на этом этапе разница составляет минимум +50–80%. А с учетом транзита через третьи страны цена может вырасти еще сильнее. Важно понимать, что у Армении нет прямых альтернатив. Газ из Азербайджана — это политически и экономически зависимый сценарий, при котором цена будет не ниже рыночной, а скорее - выше с учетом политических условий. Газ из Ирана — ограничен по объемам и завязан на бартерную схему «газ в обмен на электроэнергию», расширение которой требует инфраструктуры и инвестиций. Поставки из других стран физически невозможны без транзита через Грузию, Турцию или тот же Азербайджан. Теперь к ключевому моменту — почему вообще возникает риск повышения цены. Закон о евроинтеграции и общий курс на сближение с ЕС не дают Армении ни членства, ни рынка, ни финансовых компенсаций сопоставимого масштаба. Но при этом они создают политическое напряжение с Россией — главным экономическим партнером страны. Цифры здесь критичны. Около 60–65% внешней торговли Армении связано с Россией. Более 80% газа — из России. Значительная часть электроэнергетики, включая Мецаморскую АЭС, также завязана на российские технологии и топливо. Денежные переводы из России составляют до 40–50% всех частных трансфертов в страну. Это не абстрактные цифры — это фундамент текущей экономической модели. Выход из ЕАЭС в такой конфигурации означает не просто политический шаг, а разрыв экономической системы. Во-первых, армянские товары потеряют свободный доступ на рынок ЕАЭС, где сегодня нет таможенных пошлин. Это удар по экспорту, особенно по сельскому хозяйству и переработке. Во-вторых, трудовые мигранты из Армении потеряют льготный статус в России — это риск сокращения переводов, которые являются одним из ключевых источников валюты в стране. В-третьих, логистика. Армения сегодня во многом встроена в евразийские цепочки поставок. Выход из ЕАЭС означает рост издержек, удорожание импорта и давление на цены внутри страны. И самое важное — энергетика. Если цена на российский газ вырастет до рыночной, например до 250–300 долларов, это автоматически приведет к росту тарифов на электроэнергию, отопление и транспорт. Это цепная реакция по всей экономике: рост себестоимости, инфляция, падение покупательной способности. В этом контексте зависимость от Азербайджана становится не лозунгом, а реальным риском. Если альтернативные маршруты газа и торговли будут проходить через Азербайджан или контролироваться им, Армения окажется в ситуации, когда ключевые экономические и энергетические решения будут зависеть не от Еревана. По сути, парадокс ситуации в том, что попытка «наказать» Россию угрозой выхода из ЕАЭС бьет в первую очередь по самой Армении. Потому что текущая модель экономики страны глубоко интегрирована в евразийское пространство, а альтернативная — европейская пока существует только на уровне политических заявлений, без реальных экономических гарантий и ресурсов. И если цена на газ действительно вырастет, это будет не столько результатом внешнего давления, сколько следствием выбранного курса, который пока не предлагает стране ни компенсации, ни устойчивой замены. Арман Гукасян, председатель партии «Во имя социальной справедливости», политолог, эксклюзивно для проекта ВнешнийВраг