Post #3131

Дела абхазские, последствия - геополитические В Абхазии уже 15 февраля состоятся президентские выборы, которые по своим геополитическим последствиям могут выйти далеко за границы этой частично признанной черноморской республики. Изучаем расклады, «кто чего хочет», а также прикидываем, куда всё выльется. Для затравки отметим один характерный момент. Кремлевские абсолютно не умеют играть в «мягкую силу». С одной стороны, есть образ ушлой России, чьи агенты опутали всю планету, и даже детская песенка-хит «Сигма бой» – результат тщательного расчета чекистов на Лубянке. Такой образ, перейдя уже всякие грани адекватности, России лепят на Западе. А с другой стороны, есть взаправдашняя Россия, от которой по очереди отваливались Украина Януковича, более свежая Армения и совсем уже невообразимая Сирия. Теперь на горизонте замаячила уже и Абхазия, которая в качестве государства появилась на свет всего-то в 2008-м и исключительно по воле России. Но, делая этот обзор, мы уже пишем, что в Абхазии на президентских выборах есть пророссийский и протурецкий кандидаты. Для контрпримера представить, чтобы на Северном Кипре вдруг на выборах появились какие-то другие кандидаты, кроме протурецких, невозможно даже теоретически. Теперь, собственно, к самим кандидатам. Мы рассмотрим только основную пару конкурентов. Пророссийским считается Бадра Гунба – молодой 43-летний политик, ранее окончивший Саратовский университет, а затем уже в Саратове работавший в администрации города, пока Москва в 2008-м не легализовала Абхазию. С тех пор занимал там разные министерские должности и вот доковылял до кандидата в президенты. В общем, у парня типичная карьера губернского чиновника. А протурецким считается Адгур Ардзинба. Ему тоже 43 года, он тоже учился в различных российских вузах и тоже, как Гунба, занимал различные министерские должности. Но в его биографии есть один интересный эпизод. В 2019-м он прошел «повышение квалификации» в Лондонской школе экономики. Мы, конечно, не можем позволить себе написать что-то вроде – «и вот тогда его завербовали». Но пойдем от обратного. Ардзинба в 2019-м – не свадебный фотограф, а целый министр экономики Абхазии. При этом для Запада никакой «страны Абхазии» нет. Это территория Грузии, оккупированная Россией. Сама Британия – флагман антироссийской политики в мире. А Ардзинба вроде как – представитель марионеточного непризнанного образования под российским контролем. Но его принимает «поучиться» Британия. Это то же самое, как в московскую «Бауманку» приедет для повышения квалификации министр экономики Косово. Вот один в один. В самом Косово такой министр тут же будет объявлен агентом влияния России и лишится далеко не только должности. И еще пару слов об Абхазии, не думаем, что наши читатели вот так, чтобы совсем пристально следят за этой республикой. Там президентская должность – ключевая. Никакого «равновесия» между ветвями власти нет, и это, кстати, во многом предопределило дальнейшую майданизацию республики. Единственный действенный способ раскачать власть в Абхазии – выходить на улицу с протестами, что среди местных давно уже поставлено на поток. И о местных. Расскажем контурно, чтобы была понятна суть. В Абхазии, при населении около 240 тысяч человек, именно абхазов – половина. И для них это приблизительно такая же родовая травма, как для жителя Тернополя встретить в своем городе русскоязычного. Абхазы весь ХХ век и первые 8 лет века XXI боялись раствориться среди грузин, а после того, как Москва подарила им независимость, – уже среди россиян. Если та же Южная Осетия в своей массе стремится войти в состав РФ, объединившись с северными осетинами, то для значительной части этнических абхазов присоединение к России в статусе еще одной северокавказской республики – абсолютно неприемлемая и крайне болезненная тема. Продолжение👇