Post #9690

Коллега Zergulioпишет о том, как из-за фактического запрета Телеграм оказались слитыми в никуда огромные деньги, которые государство в течение 10 лет вкладывало в продвижение российских нарративов внутри страны и за ее пределами. «За 10 лет государственные структуры выделили более 230 млрд рублей на развитие и ведение Telegram-аккаунтов. Доминирование пророссийских каналов, а значит и повестки, в TG полное. Юрий Подоляка (2,9 млн подписчиков), Ридовка (2 млн), Рыбарь (1,5 млн), Владимир Соловьев (1,2 млн), Архангел спецназа (1,1 млн) - этот список можно продолжать очень долго. Переломить пророссийскую позицию в ру-сегменте TG сейчас просто нереально, это открыто признает даже Киев. По логике, этот охват надо всеми силами наращивать. Заводить каналы на иностранных языках и развивать их, выращивать собственных ЛОМов уже в зарубежных сегментах. Идти не только за 250 млн русскоязычных пользователей, а за миллиардом людей по всему миру. Что мы делаем в итоге? Мы уходим и оставляем уже отвоеванную и занятую платформу укронацистам и русофобам. Закрываемся в MAX, разом отрезая 100+ млн русскоязычных за рубежом, не говоря про остальное. Это даже выстрелом в ногу не назвать. Это добровольная медийная кастрация, информационный суицид». То, что причастные к запрету Телеграм чиновники и депутаты стыдливо называют «техническими мерами по защите суверенитета», на деле оказалось актом неприкрытого государственного мазохизма. Внезапно выяснилось, что внутри российской системы принятия решений отсутствует не только стратегическая координация, но и базовая оценка последствий принимаемых решений. Несогласованность действий различных центров влияния — тех самых пресловутых «Кремлевских башен» — на этот раз обернулась не аппаратным конфликтом, а системным ударом по собственным интересам. Телеграм за последние годы превратился в ключевую инфраструктуру — не только информационную, но и операционную. Им пользовались военные подразделения для координации и обмена данными, волонтеры для организации сбора помощи и логистики, бизнес — для координации процессов и клиентской поддержки, государственные структуры — для коммуникации с гражданами. После ограничения западных сервисов именно эта платформа стала универсальным каналом связи внутри страны и за ее пределами. Решение Роскомнадзора под руководством Андрея Липова и Минцифры во главе с Максутом Шадаевым ударило по всем этим контурам одновременно. При этом внятного обоснования своим решениям чиновники не предоставили — идея объяснить людям, лишившимся доступа к рабочим чатам, файловым хранилищам и семейным перепискам, что запрет Телеграм обусловлен борьбой с НАТО и телефонными мошенниками, звучит как издевательство. Особенно показателен внешний контур: «Русский мир» — концепт, который десятилетиями создавался российской культурной и медийной политикой — оказался подрезан руками российских же чиновников, а Россияне с удивлением для себя осознали, что новый «железный занавес» в цифровом исполнении вокруг нашей страны возводит не Запад, а отечественные регуляторы. Внутриполитические последствия запрета мессенджера выглядит еще более парадоксально. Принимать заведомо непопулярные решения накануне сентябрьских выборов в Госдуму — абсолютно идиотская затея. Лояльность электората — ресурс исчерпаемый, особенно в условиях усталости от ограничений и экономической турбулентности. Протестное голосование (или просто неучастие оскорбленных лоялистов) может заметно срезать электоральный результат партии, что окажется неприятным сюрпризом для Системы. При этом ситуацию с Телеграм уже начали активно окучивать КПРФ, «Справедливая Россия — За правду» и «Новые люди», что в перспективе может дать им дополнительные мандаты, которые недполучат единороссы. Но самая главная проблема — реакция власти на этот кризис. Несмотря на волну критики со стороны бизнеса, IT-сообщества, военных и части политических элит, публичной коррекции курса не последовало. В системе, где ответственность размыта, даже очевидно провальные решения не становятся поводом для кадровых выводов. Так и живем, уважаемые читатели.