Post #112

Совершенно ясно, что Платон в этом фрагменте проводит параллель трёх «существ» души с тремя кастами его идеального Государства. Низким сословиям соответствует «зверь, многоликий и многоголовый»; воинам – «лев», а философам – «человек». Им же соответствуют три качества души: торгашам – вожделение, воинам – ярость, философам – разум и любовь к истине. Но нас будет интересовать только «лев». Так вот, нужно «заключить союз со львом», фактически стать леонтухом. Но в коптском варианте этого платоновского фрагмента вывод совсем другой: «И (δὲ) я сказал тому, кто говорил, что будто бы идет на пользу творить несправедливость человеку: ‘Тому посередине, кто творит несправедливость, на пользу это не идет и не (οὔτε) приносит выгоды (ὠφέλεια). Но (ἀλλά) вот что для него полезно: сбросить под ноги всякий облик зверя лютого и растоптать их вместе с обликами льва. Но (δέ) человека разбирает слабость в этом отношении, и слабо все, что б он ни сделал, настолько, что (ὥστε) влачим он в место, где с ними день проводит от [начала]» (NHC-VI, 5. Пер. А. В. Гараджи, И. А. Протопоповой). «Сбросить облики льва под ноги и растоптать». Говард Джексон (Jackson H.M.) в своей книге «The Lion Becomes Man: The Gnostic Leontomorphic Creator and the Platonic Tradition» (1985) пишет, что для аскетов-гностиков платоновский «лев» выступал метафорой страсти, от которой надо освободить душу. Но в том-то и дело, что лев у Платона символизирует совершенно конкретную страсть: ярость воина. Для гностиков и поздних платоников-теургов это было принципиально значимо, но столь по-разному... Продолжение следует…