Post #114

Для понимания позднеантичных духовных учений недостаточно читать лишь нарративные источники дискурсивно выверенные: трактаты, писания, логии и т.д. Такое чтение даёт иллюзию «башни из слоновой кости». Дескать, был мир абстрактных философских и богословских идей, в котором витали посвящённые. И поэтому, мол, прежде всего надо разбирать эллинистические философские онтологии и космологические построения. Это неверный подход. В реальности всё было не так. Важен исторический контекст и повседневный праксис. Поздняя античность – это невообразимо сложный духовный мир. И что принципиально важно – античность всегда представляла собой фундаментально гетеродоксальный идейный мир. Как пишет Кристина Сурвину-Инвуд (Christiane Sourvinou-Inwood) в своих этапных для антиковедения статьях о древнегреческой полисной религии («What is Polis Religion?» и «Further Aspects of Polis Religion»), – самый частый вопрос, задаваемый Дельфийскому оракулу т.н. теориями (официальными паломническими делегациями полисов), был таков: «всех ли богов мы почтили?» Нам, людям христианской и постхристианской цивилизации понять эллинов-политеистов чрезвычайно сложно. У нас до сих пор мордатый Большой Другой. Мы во всём ищем идейного единства и тотальности. И мы приписываем эллинам наши ортократические проекции. История античности в массовом сознании сформирована давно устаревшими концептами. Эллины не знали никаких догматов. У античных греков в каждой деревушке свои религиозные погремушки. У них не было официальной религии в нашем понимании, так или иначе воспитанном на христианской ортодоксии, пусть и бессознательно и опосредованно. Полисная религиозность относительно легко воспринимала новые культы и покровительствовала мистериям. Жрецы часто были избираемыми и финансово подотчётными народным собраниям (и даже сохранилась жреческая бухгалтерская отчётность). В античности процветали религиозные сообщества – фиасы, эраносы и гетерии. Повсюду бродили орфеотелесты, мантики и всякого рода проповедники и пророки. Как известно, духовных доктрин тогда было огромнейшее количество. Я уж не говорю о невероятном разнообразии античной религиозной мифологии. Агон, этот главный принцип жизни эллинов, ничуть цветению не мешал, напротив, только способствовал. Хотя и были эксцессы, люди есть люди. Границы между магией и религией были проницаемы. Очистителей-катартов приглашали в полисы совершенно официально. Вспомним предание об Эпимениде и Килоновой скверне в Афинах. Во времена эллинизма и римского владычества всё это разнообразие ещё более умножилось. Ближневосточные и египетские культы стали образовывать сложные комплексы в контакте с традиционными эллинскими учениями. Interpretatio graeca порождала изощрённые семантические конструкции. Несмотря на то, что сами римляне, в отличии от ветреных эллинов, были скорей религиозными пуристами, всё же, свободомыслие при них оставалось. Однако, ортократия уже назревала. Выливалось это в гонения. Как известно, под горячую руку попадали не только христиане, но и вакханты, маги, манихеи. Политика, будь она неладна. Так вот, чтобы понять позднеантичные учения, будь то гностицизм или теургию, надо иметь в виду эту принципиальную религиозную гетеродоксальность эллинизма. Это был мир духовного изобилия и свободы.