Post #132

У Еврипида во фрагменте несохранившейся полностью трагедии «Фаэтон» (написанной примерно в 420 г. до н. э.) Климена, оплакивая своего погибшего сына Фаэтона, так говорит о его отце Гелиосе: ὦ καλλιφεγγὲς Ἥλι᾽, ὥς μ᾽ ἀπώλεσας καὶ τόνδ᾽· Ἀπόλλων δ᾽ ἐν βροτοῖς ὀρθῶς καλῆι, ὅστις τὰ σιγῶντ᾽ ὀνόματ᾽ οἶδε δαιμόνων. О Гелиос благой, убийца светозарный меня и вот его! Не зря ты Аполлоном зовёшься среди тех, кто тайны прозвищ знает! («Фаэтон», 781. Пер. Вланеса (В. Некляева)). Считается, что это первое известное нам бесспорное отождествление в античности Аполлона с Гелиосом. Если эпиклесу Феб (Φοῖβος – «чистый, светлый, сверкающий») ещё можно как-то объяснить вне связи с Солнцем, то у Еврипида идентификация совершенно однозначна. Еврипид использует в первой строке в качестве стилистического приёма народную этимологию имени Аполлон: ἀπώλεσας – Ἀπόλλων (аполесас / Аполлон). В любом переводе это созвучие утрачивается. Глагол ἀπώλεσας («погубил, уничтожил») есть форма глагола ἀπόλλυμι. Слово это знаменитое. Его знают все, кто читал Откровение Иоанна Богослова. «Царем над собою она [саранча] имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон (Ἀβαδδὼν), а по-гречески Аполлион (Ἀπολλύων)» (Апок. 9: 11). Ἀπολλύων – «Губитель». Слово это образованно от ἀπόλλυμι. Имел ли Аполлион отношение к Аполлону в сознании автора Апокалипсиса – для нас пока не столь важно. Значимо другое. Еврипид глагол ἀπώλεσας применяет именно к Гелиосу. Фактически бог Солнца – Губитель. Именно так, с большой буквы, поскольку выходит, что это имя – скрытая эпиклеса. Еврипид так и говорит: Ἀπόλλων δ᾽ ἐν βροτοῖς ὀρθῶς καλῆι, ὅστις τὰ σιγῶντ᾽ ὀνόματ᾽ οἶδε δαιμόνων – «Аполлоном по праву зовут (буквально «призывают» – καλῆι) тебя те смертные, которые знают неизреченные (дословно «умалчиваемые» – σιγῶντ) имена богов». К слову, у Еврипида в этом фрагменте – «имена даймонов». Но драматург имел в виду именно богов в архаическом, гомеровском и гесиодовском смысле. Понимание даймонов, как низших духов-посредников – это уже поздняя история, чётко проговорённая впервые Платоном. В антиковедении есть расхожая версия, что Гелиоса отождествили с Аполлоном пифагорейцы и, возможно, орфики. Скорей всего, так и было. И якобы связано это с рационализацией образа Аполлона. Из страшного хтонического бога времён архаики Феб превратился ко временам классики в бога ясного ума, музыки, науки и тому подобных почтенных занятий. И это отчасти верно. И дело тут даже не в ницшеанской дихотомии аполлонического и дионисийского, которая давно отвергнута наукой. Полагают, что Гелиос, связанный с Орами-богинями времён года и вообще с мерным временем и календарём (поскольку движение по небосводу дневного светила – основной источник понятий о времени), был отождествлён с Аполлоном именно по ассоциации с этой рациональной мерностью. Дескать, оба бога во времена классики понимались, как божественные покровители всего светлого и возвышенного. Но это не так. Аполлон и Гелиос – Губители. Гелиос – бог ярого, испепеляющего Солнца. Гелиос всегда был Непобедимым Солнцем. Аполлон всегда был богом хтоническим. Именно жуткий Аполлон Гекат – отец великой эллинской рациональности. Но об этом в другой раз.