Post #269

Продолжение. Сара Айлз Джонстон вообще утверждает, что аудиальность была сущностным качеством эллинской магии, в отличие от древнегипетской, представители которой больше верили в магию изображений и письменных слов. Смелое, конечно, утверждение. Однако, существующие в древнегреческой культуре многочисленные примеры волшебной силы звука, которая даже вращает небо, скорей, это подтверждают. В конце-концов эллинские богословы,– Гомер, Гесиод и Орфей – были не только поэтами, но и музыкантами. Подобное отношение к магической силе звука сохранилась и в эллинистической магии. Например, в Греческих магических папирусах, в одном из фрагментов сохранилась молитва богине Мене (ассоциированной с Гекатой), с такими словами: «Первый спутник твоего имени – шёпот; второй – поппизма; третий – стон; четвёртый – шипящий свист; пятый – ритуальный восклик; шестой – стонущее сопение; седьмой – лай; восьмой – бычий рёв; девятый – ржание; десятый – гармоничный звук; одиннадцатый – звучащий ветер; двенадцатый – шум, порождающий ветер; тринадцатый – звук неизбежности; четырнадцатый – совершенство неизбежной эманации.» (PGM VII, 767 – 779). Да и само древнегреческое слово γόης («колдун», «маг») – однокоренное со словом γοάω («рыдать», «стонать», «вопить»). Выходит, что в некоторых значениях, γοάω – синоним ίύξω. Кроме того, как указывает Джонстон, пейто была и политической, гражданской добродетелью. В демократическом полисе гражданин на агоре должен настаивать на своём не грубым насилием, а силой убеждения – пейто. Однако, как прекрасно понимали сами эллины, понятие это амбивалентное. Пейто – не только обычная убедительная речь, но и речь прямо суггестивная, гипнотическая. Именно поэтому и возник идеологический конфликт Сократа с софистами, злоупотреблявшими чарующей силой речи. Об этом достаточно сказано в платоновских диалогах. Но у того же Платона пейто это ещё и онтологическая сила. В «Тимее» Ум-демиург становится начальником над Ананке при помощи пейто: «Однако рассуждение наше должно перейти к тому, что возникло силой необходимости (ἀνάγκη), ибо из сочетания ума и необходимости произошло смешанное рождение нашего космоса. Правда, ум одержал верх (ἄρχοντος – буквально «стал начальником, архонтом») над необходимостью, убедив (πείθειν) ее обратить к наилучшему бóльшую часть того, что рождалось. Таким-то образом и по таким-то причинам путем победы разумного убеждения над необходимостью была вначале построена эта Вселенная…» («Тимей», 47e–48a). Есть совершенно аналогичное место и в «Халдейских оракулах»: «Страха Отец не внушает, [во всем] предпочтя убежденье (πειθὼ)» (фр. 14. пер. А.П. Большакова, по Де Пласу). Продолжение следует.