Post #278

Продолжение. Итак, мы подошли к кульминации. Но вернёмся к самому началу наших поисков. В 109-м фрагменте «Халдейских оракулов» сказано: «Отчий ум не принимает во внимание желание души вернуться к нему до тех пор, пока она не выйдет из забвения и не изречет слово (ῥῆμα), припомнив Отчую священную синфему». Это непонятно. Как вообще можно вспомнить в платоновском анемнезисе эти «варварские имена богов»? Как мальчишка вспоминает в анемнезисе, при помощи майевтики Сократа, теорему Пифагора в платоновском диалоге «Менон» – это я понимаю. Потому что там работает логос, логика и здравый смысл. Но как можно припомнить бессмысленный набор звуков, якобы врождённых уму? Что это за анемнезис такой странный? Но ответ очевиден. Это глоссолалия. И об этом прямо говорит сам Ямвлих в своём труде «О египетских мистериях»: «Впрочем, нужно исследовать причины божественного помешательства; а ими являются нисходящий от богов свет, посылаемые от них духи и исходящая от них совершенная власть, всецело охватывающая нас, совершенно изгоняющая наши собственные сознание и движение и произносящая слова не в согласии с мышлением говорящих, – напротив, как утверждают, те высказывают их безумными устами (μαινομένῳ στόματι), но все прислуживают и повинуются лишь действию Владыки» (III, 8). Ямвлиху вторит Прокл в «Комментариях к "Кратилу"»: «Таково то, что именуется символами богов. В более высоких порядках они существуют единовидно, а в тех, что уступают [им] – многовидно. Подражая этому, теургия тоже задействует их [символы] посредством высказываемых, хотя и нечленораздельных [выражений]» (71, 39-120). Упоминавшийся мной ранее Флавий Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» пишет: «В этом чертоге царь вершит суд: поэтому к потолку подвешены четыре золотые вертишейки (ἴυγγες), напоминая ему об Адрастее, дабы не заносился он перед людьми. Говорят, будто маги, имеющие доступ во дворец, и подвесили здесь этих птиц, прозываемых "языками богов" (θεῶν γλώττας)» (I. 25). «Языки богов» до чрезвычайности схожи с Новозаветными «ангельскими языками». Апостолом Павлом сказано: «Если я говорю языками (γλώσσαις) человеческими и ангельскими (ἀγγέλων), а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Кор. 13:1). Кстати говоря, «медь звенящая» и «кимвал звучащий» суть намёки на экстатические корибантские и вакхические ритуалы, сопровождавшиеся грохотом тимпанов и кимвалов. Приводить все многочисленные Новозаветные свидетельства раннехристианской глоссолалии, в том числе и из этого Послания апостола Павла, нет нужды, они общеизвестны. Окончание следует.