Post #97

Продолжение. Приведу ещё один эонический пример, чуть более ранний, уже из философской классики. Процитирую знаменитый 52-й фрагмент Его Темнейшества Гераклита Эфесского: αἰὼν παῖς ἐστι παίζων πεσσεύων· παιδὸς ἡ βασιληίη. «Эон – ребенок ребятящийся, в pessoi (?) играющий: ребенка царство (царствие?)». Перевод С.Н. Муравьёва. Мы видим сочетание слов: παῖς – παίζω. Παῖς – «ребёнок, дитя»; παίζω – «по-детски играть, ребячиться». «Эон – паис, паиствущий в пессейю. Паиса царство». Так вот. Тут всё непросто, как и положено у Гераклита. Похоже, что у Эфесского мудреца παῖς – это не просто ребёнок. Это тот самый Паис, который в мистериях. «Тот, который юн». От Диониса-Иакха и критского Зевса-младенца с его куретами до беотийского Паиса. Паис – медиаторная и лиминальная фигура. Παῖς присутствует и в «Халдейских оракулах» (Фр. 146). Кроме того, Παῖς – одна из эпиклес Гекаты, равно как и Aἰωνία. Геката, опоясанное огненными змеями Дитя (PGM IV 1404 - 1405). Геката Эония (PGM IV, 2564). Не менее интересно, причём здесь πεσσεία – «пессейя». Эта настольная игра, что-то вроде нард. Во-первых, в эту игру играют по строгим правилам. Не так уж Эон и ребячится. Всё по-серьёзному. У игры есть логос. Во-вторых, в пессейе, как и в нардах, используются игральные кости. Вот он – жребий. При делах мойра Лахесис, а позже – богиня удачи Тюхе. Онтологическая доля раздаётся по жребию. Но цель любой игры и состоит в том, чтобы поменять свою долю – выиграть. Мало того, как и в нардах, в пессейе надо перевести свои фишки на другую сторону доски, или даже вывести с поля. Был здесь, стал там. Надо поменять своё место на вселенской доске. Конечно, сразу вспоминается не менее знаменитый 53-й фрагмент Гераклита: «Раздор – отец всех общий, и всеx общий царь. И одних богами объявляет он, а других – людьми, одних рабами сотворяет он, а других свободными». Перевод С.Н. Муравьёва. Человек был рабом смерти, а стал… бессмертным. Эон не прервался смертью. «Препирательство богов с людьми в Меконе» может закончится признанием за человеком божественного или полу-божественного статуса. Как я уже говорил, для эллина смерть фундаментальна. Поэтому отмена призрачной доли в аиде – исключительно сильное обещание для смертного. Не заходя пока на христианскую и гностическую территории, укажу теперь лишь тот смысл эона, который мы встречаем у неоплатоника Прокла. Смысл этот, конечно же, восходит к божественному Платону. Рассказывая в диалоге «Тимей» о создании космоса, этого живого изваяния богов, Платон говорит о времени, как об иконе вечности: «И вот когда Отец усмотрел, что порожденное им, это изваяние вечных богов, движется и живет, он возрадовался и в ликовании замыслил еще больше уподобить [творение] образцу. Поскольку же образец являет собой вечно живое существо, он положил в меру возможного и здесь добиться сходства, но дело обстояло так, что природа того живого существа вечна (αἰώνιος), а этого нельзя полностью передать ничему рожденному. Поэтому он замыслил сотворить некое движущееся подобие вечности (αἰῶνος); устрояя небо, он вместе с ним творит для вечности (αἰῶνος), пребывающей в едином, вечный же образ (αἰώνιον εἰκόνα), движущийся от числа к числу, который мы назвали временем (χρόνον). <…> Но тому, что вечно пребывает тождественным и неподвижным, не пристало становиться со временем старше или моложе, либо стать таким когда-то, теперь или в будущем, либо вообще претерпевать что бы то ни было из того, чем возникновение наделило несущиеся и данные в ощущении вещи. Нет, все это – виды времени, подражающего вечности (αἰῶνα) и бегущего по кругу (κυκλουμένου) согласно [законам] числа» («Тимей», 37 с – 38 а). Перевод С.С. Аверинцева. Змея обвивает тело Леонтокефала, а голова её покоится на львиной голове Эона. Очевидный образ. В другой раз поговорим, как увидеть Всё в образе Льва.