Post #4183

В продолжение сегодняшней дискуссии статья Валерия Федорова, генерального директора ВЦИОМ, подсказанная к прочтению Андреем Филатовым https://t.me/filatovcorr/7009 Война, мир и демократия: вступительное слово главного редактора журнала «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены» Валерия Федорова Восемь десятилетий назад Джордж Гэллап выступил с прекрасным докладом, посвященным общественному мнению в военные времена. Он утверждал: когда решаются важнейшие вопросы войны и мира, мнение людей не менее ценно, чем в более спокойные моменты. А во многих случаях и более ценно, чем мнение экспертов или политиков. Гэллап приводил примеры, как общественное мнение опережало политические решения, то есть обычные люди — не эксперты и не политики — раньше, чем люди «необычные», то есть информированные и высокопоставленные, компетентные и полномочные, приходили к верным выводам. Государство в этих случаях скорее тормозило, чем вело народ за собой, скорее упиралось и суетилось, чем руководило событиями. Оно не видело возможностей, запаздывало с оценкой потребностей, не доверяло своим гражданам, не использовало в полную мощь их силы и решимость. И в результате — теряло время, несло потери, уступало врагу. Гэллап указал на два важнейших условия, позволяющих общественному мнению смотреть дальше и видеть яснее. Первое — это широкая информированность и возможность самостоятельно составлять свое мнение. Отсюда потребность в независимых средствах массовой информации, настоящей «третьей власти». Второе условие — эффективная демократия, то есть такая политическая система, которая не гасит и не искажает импульс, исходящий от народа к власти, а точно и своевременно передает его, заставляя политические институты действовать в соответствии с волей народа. Дискуссия о ценности общественного мнения идет давно. Мощный импульс ей придала Первая мировая война, ставшая войной народов, а не правителей. Уже тогда стало понятно, что без искреннего желания людей воевать победы не добиться. Общественное мнение должно поддерживать правительство и армию, иначе страна обречена. Первый импульс патриотического энтузиазма прошел быстро, когда война оказалась не легкой прогулкой, а кровавым затяжным испытанием. Уже в 1915 г. стало понятно, что желание людей воевать сходит на нет. Выход элиты воюющих стран нашли… в пропаганде. Военная цензура, ограничение свободы СМИ, дезинформационные и пропагандистские кампании, разнообразные информационные манипуляции в адрес противников, союзников и нейтральных стран — все было задействовано. Тот, кто оказался более успешен в искусстве пропаганды, продержался дольше и в конечном счете выиграл войну. Тот, кто оказался пропагандистски несостоятелен, — ее проиграл. Такая участь постигла Россию, Австро-Венгрию, Германию, Турцию. Парадоксальный вывод из опыта 1914—1918 гг. состоял в том, что страны, именующие себя демократическими, организовали более изощренную и эффективную пропаганду, чем страны с авторитарными и полуавторитарными режимами. Выяснилось, что политики и пропагандисты в демократиях могут манипулировать народом лучше. После войны накопленный опыт был реализован в рекламе и социальных коммуникациях. Эдвард Бернейс и Айви Ли стали лидерами в деле использования пропагандистских умений ради максимизации прибыли капиталистов и поддержания социального мира в условиях экономических испытаний. Гэллап предложил совершенно иной путь. Вместо расширения арсенала политических и информационных манипуляций — тщательное и вдумчивое изучение общественного мнения. Он призывал политиков и предпринимателей слушать людей, пытаться понять их и сообразовываться с волей народа, а не игнорировать и не подменять ее. В демократических системах такой подход оказался по-настоящему эффективен. Гэллап пошел дальше Айви Ли и Бернейса, жестче требовал от политиков и бизнесменов избегать манипуляций и действовать в интересах и по воле народа. И поэтому сопротивление ему со стороны дельцов, привыкших решать все за спиной людей, было более долгим и упорным.