Post #237

А тем временем в КНДР идёт очередная реформа сельского хозяйства. Реформа в итоге выглядит достаточно двусмысленной и местами противоречивой. С одной стороны, в результате реформы в северокорейских сельскохозяйственных кооперативах, колхозах появилась прежде немыслимая гибкость, а доходы крестьян оказались теснее, чем когда-либо, связаны с результатами их труда. С другой стороны, конечная цель реформы состоит в полном восстановлении государственной монополии на торговлю зерном (точнее, на распределение зерна). В прошлом в Северной Корее кооперативные хозяйства производили зерно в соответствии с государственным планом. Зерно сдавалось государству, которое через карточную систему распределяло его среди горожан. В отличие от рабочих, получавших паёк (два раза в месяц) и денежную зарплату, крестьяне получали зерно и деньги раз в году, после завершения осенних уборочных работ. Во время голода второй половины 1990-х годов государственная карточная система фактически оказалась парализована, а основная часть оборота зерна стала осуществляться через рынки. Кроме того, большое распространение получили частные поля, существование которых никогда не было официально признано, но с которыми власти мирились. Нынешняя политика КНДР направлена на восстановление колхозной системы (то есть «системы сельскохозяйственных кооперативов»), но в несколько модифицированном и, скажем прямо, более рациональном виде. В ходе реформ в последние годы была введена система стимулов, позволяющая колхозникам получать значительную часть того продовольствия, которое было произведено сверх государственного плана. Обратная сторона новой политики состоит в том, что с 2023 года государственные органы активно борются с нелегальными частными полями и огородами, которые на протяжении последних трёх десятилетий были важным подспорьем для бедных семей в деревнях и малых городах (в 2010-е годы на неофициальные частные поля приходилось 20–25% всего производства продовольствия в стране). Главным источником дохода для крестьян вновь стала выдача зерновых по итогам отработанных за год трудодней. Кроме того, «стоимость» трудодня напрямую определяется производственным достижениями того звена, к которому прикреплён крестьянин: в тех звеньях, где собран лучший урожай, выше и выплата за трудодень. В приграничных провинциях ежегодные выдачи по трудодням составляют примерно 250–300 кг зерна (рис, ячмень и кукуруза). По северокорейским меркам это очень неплохо, хотя некоторые крестьяне жалуются, что раньше, когда у них были собственные неофициальные поля, зерна у них было больше. По сообщениям с мест, структура распределения сейчас примерно такова: из 10 тонн зерна, 3 тонны забирает государство по обязательному плану, 4 тонны направляются на предприятия по контрактным закупкам, а 3 тонны остаются на нужды хозяйства. Одновременно власти опять начали активную борьбу с частной продажей зерновых. Формально частная торговля зерном запрещена в КНДР ещё с 1957 года, однако в разные периоды этот запрет соблюдался с разной строгостью (в 1990–2020 годах фактически игнорировался). Сейчас запрет пытаются снова сделать реальным. Подразумевается, что единственным источником зерна, получаемого населением в той или иной форме, должно быть государство.