Post #135

Текущий семестр проходит у меня под знаком психоанализа В институте читаем классиков, смотрим художественное кино через их оптику и привыкаем к бесчисленным парадоксам, которые наш преподаватель заимствует у Фрейда и компании. Параллельно пытаюсь разобраться с тем контекстом, в котором психоанализ существует, с влиянием, оказанным этим учением на гуманитарную мысль в целом. И складывается такое впечатление — психоаналитическая теория была обречена в ХХ веке стать идеологией. Фрейд в самом деле разделил психологию на до и после, его теория была столь инновационна, что для ее выражения не нашлось подходящих терминов, писал Л. Альтюссер: «Фрейду пришлось основать свои открытия и практику на импортированных понятиях, заимствованных из господствовавших в то время дисциплин — термодинамики, политической экономии и биологии. Не имея за своей спиной никакого законного наследия — за исключением набора философских понятий (сознание, предсознательное, бессознательное и т. д.), которые были скорее помехой, нежели помощью, поскольку они были отмечены проблематикой сознания, присутствующего даже в его ограничениях — без возможности опереться на какое-либо наследие, его единственными предшественниками были писатели — Софокл, Шекспир, Мольер, Гете — или пословицы» (1). Ясно поэтому, что фрейдизм захватил внимание общественности — с формальной стороны — своей новизной и революционностью. Но что же с содержанием? Опуская все подробности, выскажу такое предположение: Фрейд делает довольно сильный акцент на репрессивной функции культуры — априорные влечения человека подвергаются цензуре, вытеснению со стороны сознания и принятых культурных норм. «С учетом мотивов, противодействующих непосредственному проявлению влечений, судьбы влечений можно рассматривать как виды защиты от влечений» (5, с. 96). Позднее Ж. Лакан станет рассматривать онтогенез человека как череду «кастраций», т.е. лишений воображаемого всемогущества и воображаемого объекта, обеспечивающих включение ребенка в символический порядок культуры. Хотя сам Фрейд не считал такое воздействие культуры проблемой, а напротив, видел в нем благо, его последователи стали превращать концепцию в интеллектуальное оружие против авторитарной власти и всякого рода механизмов насилия, сделав психоанализ частью «критической теории» (см. 3). Об одной книжке такого рода я писал здесь. Те, кто всерьез принимал концепцию Фрейда, часто оказывались эмоционально захвачены ею (см. 2, как Виктор Мазин описывает свое знакомство с фрейдизмом), вплоть до какой-то полурелигиозной экзальтации (см. 4, как пишет уже знакомый нам Д. Павон-Куэльяр). В общем, доктор Фрейд совершенно точно попал в нерв эпохи, в которую расцвела массовая культура, эпохи войн и революций, надежд и разочарований, обратившей взоры современников к проблеме индивида, ставшего в явственную оппозицию к отчужденным и отчуждающим социальным силам, и это попадание стало проводником к масштабной идеологизации психоанализа, против которой восставал тот же Ж. Лакан. (Я, конечно, вовсе не хочу сказать, что аутентичная теория Фрейда не-идеологична, лишь делаю акцент на массовом характере идеологизации.) _________________ 1. Альтюссер Л. Фрейд и Лакан. 2. Мазин В. Бессознательное в советском Тбилиси. — СПб.: Скифия-принт, 2019. — 154 с. 3. Марков А. Критическая теория / А. Марков. — М.: РИПОЛ классик, 2021. — 288 с. 4. Павон-Куэльяр Д. Маркс у Лакана: пролетарская истина в оппозиции к капиталистической психологии 5. Фрейд З. Влечения и их судьбы // Собр.соч. в 10 томах. Том 3 — 2006. #психоанализ#общество#Фрейд