Post #8287

От Тиграна Авакяна. Опровергая глупости о неармянском происхождении диалекта Арцаха Армянский классический язык (грабар) в арцахском диалекте: живое наследие тысячелетий Грабар — классический армянский язык, на котором с V века создавались богослужебные тексты, исторические хроники, философские и богословские труды. Сформировавшись в результате литературной кодификации армянской разговорной речи эллинистического и постэллинистического периода, он стал языком высокой культуры и церковной жизни Армении. Несмотря на постепенное вытеснение в XII–XV вв. из повседневного обихода живыми ветвями армянского языка — западным и восточным — грабар никогда не исчезал полностью: он продолжал использоваться в церковной литургии, в средневековых монастырях и, что особенно важно, частично сохранился в ряде диалектов, особенно в Арцахе. Арцахский диалект представляет собой уникальный языковой феномен в пределах восточноармянской диалектной группы. Наряду с сохранившимися древними формами фонетики и грамматики, он содержит множество слов, выражений и синтаксических оборотов, непосредственно восходящих к классическому грабару. Здесь грабар не просто «застывшее наследие» — он живёт в речи, в народной поэзии, в повседневной культуре, в лексике старшего поколения. Одним из наиболее ярких примеров сохранения грабарных форм в арцахском является употребление архаических глагольных окончаний. Например, в разговорной речи можно услышать формы вроде «ես ելից եմ» вместо стандартного «ես ելել եմ» — структура, аналогичная классическому грабару: «ելեցի եմ» («я вышедший есмь»). Подобные грамматические обороты практически исчезли из современного восточноармянского, но живут в речи арцахцев, особенно в более традиционных районах, таких как Гадрут, Шуши, Мартуни. Также сохранились грабарные существительные, давно вышедшие из употребления в других диалектах. Например, слово վասն (ради, за), привычное для грабара, в арцахском диалекте продолжает использоваться в народной речи: «վասն աստուծոյ», «վասն հանուն հայրենեաց». Это свидетельствует о том, что арцахский диалект не просто сохранил древнюю лексику, но и смысловые конструкции, унаследованные от богословской и литературной традиции V–X веков. Кроме того, арцахская речь хранит множество лексем из грабара, особенно в контексте религиозной и этической лексики: պարգեւ (дар), ներում (прощение), տագնապ (тревога), խորհուրդ (таинство, совет). Эти слова не являются исключительно книжными — они проникли в быт, используются в речи как часть активного словаря, особенно у носителей с высокой степенью сохранения традиционной культуры. Отдельного внимания заслуживают фонетические архаизмы. Например, сохранение противопоставлений ծ/ց, կ/գ в сильной позиции ближе к фонетике грабара. Также характерно мягкое произношение некоторых согласных, аналогичное тому, как они читались в раннесредневековом армянском. Феноменологически, можно сказать, что в Арцахе грабар частично сохранился не как литургическая формула, а как «диалект внутри диалекта» — как культурный код, закреплённый в языке рода, деревни, устной традиции. Даже те, кто не знаком с грамматикой классического армянского, через речь арцахской среды носят в себе слои дохристианской и раннехристианской Армении. Это особенно значимо в контексте уничтожения и переиначивания исторической памяти региона. Когда современная азербайджанская пропаганда пытается лишить Арцах армянской идентичности, именно язык становится главным свидетелем: неизбывное армянское присутствие в топонимах, церквях, и даже в бытовой лексике — всё это уходит корнями в грабар, в ту Армению, которая здесь была всегда. Таким образом, арцахский диалект — это не просто разновидность восточноармянского, но живой резервуар грабара, по сути — носитель армянской классической традиции на народном уровне. Его сохранение и изучение важно не только для армянской филологии, но и для всей культурной истории региона, как голос древней, глубинной Армении, пережившей империи, границы и войны.