Post #12876

Из рубрики "Нейрофизиологические притчи" В переговорной комнате коворкинга, обитой звукоизоляционным мхом, Александр крутил в руках пластиковую модель черепа. Череп был не простой, а с USB-портом во лбу — метафора, которую инвесторы находили дерзкой, а нейрофизиологи — вульгарной. — Проблема человека, — говорил Александр, глядя сквозь панорамное окно на серую московскую морось, — в том, что его «я» заперто в темной костяной коробке. Мы предлагаем выход. Но не для человека. Человек слишком дорог в обслуживании и склонен к экзистенциальной депрессии. Нам нужен идеальный исполнитель. Рядом сидел Михаил и настраивал электроды на голове крысы по имени Пифия. Пифия была существом просветленным. Благодаря вживленному чипу она знала ответы на вопросы «Да» или «Нет» еще до того, как они были заданы. Она была оракулом бинарного кода, пушистым процессором судьбы. — Проект «Голубь-Биодрон», — продолжал Саша, указывая на клетку, где сидела птица мира с небольшой платой Arduino, примотанной синей изолентой к затылку. — Это не просто птица. Это летающий глаз суверенного интернета. Мы берем естественную тягу голубя к хлебным крошкам и заменяем её на программный стимул. Мы хакаем вестибулярный аппарат. Голубь думает, что падает влево, и машет правым крылом, чтобы выровняться. Но на самом деле он летит туда, куда мы ему скажем. Например, в форточку к конкурентам. Суть эксперимента была в синергии. Крыса Пифия, подключенная к нейросети, должна была генерировать стратегические решения (куда лететь, чтобы карма была чище, а KPI выше), а голубь-биодрон — осуществлять тактическую доставку этого решения в физическом пространстве. Это называлось «распределенным биологическим облаком». — Запускайте протокол, — скомандовал Саша. Михаил нажал кнопку. На мониторе побежали графики альфа-ритмов. Пифия дернула усом, получив вопрос от генератора случайных чисел: «Есть ли смысл в страданиях сущего?». Ее нейроинтерфейс, мгновенно проанализировав котировки криптовалют и погоду в Сызрани, выдал уверенный ответ: «Да». Сигнал пошел на голубя. Голубь, получив команду «Смысл есть», должен был взмыть в небо и описать круг почета над Москва-Сити. Птица встрепенулась. В её крошечном мозгу, перехваченном контроллером Neiry, вспыхнула искусственная, наведенная галлюцинация: гигантская, светящаяся, божественная семечка, висящая прямо над Кремлем. Голубь взлетел. Система работала безупречно. Пифия предсказывала траекторию, голубь исполнял. Это был триумф киберпанка над биологией. Но на высоте третьего этажа случилось непредвиденное. Пифия, будучи крысой с расширенным сознанием, внезапно осознала, что управляет полетом существа, которое в пищевой цепочке находится где-то между ней и помойкой. Она послала мысленный запрос: «Кто я?». Система, не рассчитанная на рекурсию, ответила ей её же собственным сигналом, пропущенным через голубиный зрительный нерв. Крыса увидела мир глазами голубя. Голубь почувствовал экзистенциальный ужас крысы. Возникла петля обратной связи, известная в буддизме как колесо Сансары, а в радиотехнике — как самовозбуждение усилителя. Голубь-биодрон, вместо того чтобы лететь к светлому будущему, резко сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на капот новенького «Майбаха», припаркованного у входа в офис. Саша вздохнул и посмотрел на Михаила. — Что пошло не так? Баг в прошивке? — Нет, — задумчиво ответил Михаил, снимая шлем с Пифии, которая теперь сидела с видом оскорбленного бодхисатвы. — Просто биодрон понял, что единственный способ прервать цепь страданий и внешнего управления — это совершить жесткую посадку в реальность. — Жаль, — сказал Саша, открывая приложение доставки еды. — А инвесторам скажем, что мы успешно протестировали функцию камикадзе. В конце концов, на рынке сейчас волатильность, а смерть — это самая стабильная валюта.