Post #13277

И был у них сосед Тендритов. Он принадлежал к роду Олигодендроцитов, считался простоватым, почти олигофреном. Его дело было оборачивать отростки в миелин, да помалкивать. Но Тендритов не был так прост. Глядя на мудрого Астроцитова и красивого, страдающего Нейронова, он чувствовал тупую, непробиваемую зависть. Он был как сапожник, который ненавидит балерину за её танцы. И потому, оборачивая Нейронова в спасительную изоляцию, он где-то в глубине, в месте стыка, делал крошечный дефект. Миелиновая оболочка получалась с изъяном. Ток начинал просвистывать. Каждый разряд для Нейронова становился острее, болезненнее, похожим на удар током в уже обожжённое место. — Опять! — вздрагивал Нейронов. — Мне кажется, моя собственная защита причиняет мне боль! — Не может быть, — гладил его отростками Астроцитов. — Тендритов — простой работяга. У него нет намерений. У него нет даже сложных рецепторов, чтобы понять твою боль. Это твоя богатая организация играет с тобой злые шутки. А Тендритов молча делал свою работу. Он не знал слов газлайтинг или месть. Он знал лишь смутное ощущение правильности, когда Нейронов вздрагивал от его рук. Это было справедливо. Почему один должен сиять и генерировать мысли, а другой — лишь молча обматывать его? Один страдал от боли, которую в нём вызывали. Другой утешал, скрывая правду. И вселенная шла своим чередом.