Post #13950

В дебрях африканского леса, где уже тридцать лет учёные следят за жизнью шимпанзе в национальном парке Кибале в Уганде, произошло нечто по-настоящему редкое и пугающее. То, что раньше считалось почти невозможным, всё-таки случилось: в одной из крупнейших известных групп диких шимпанзе — сообществе Нгого — разразилась настоящая «гражданская война». Представьте себе: десятилетиями эти обезьяны жили одной большой, сплочённой семьёй. Они вместе охотились, вместе защищали территорию, вместе растили детёнышей. Но примерно с 2015 года что-то неуловимо начало меняться. Социальные связи, которые когда-то крепко связывали всех, стали стремительно рваться. Группа раскололась на два враждебных лагеря — словно невидимая трещина прошла через всё сообщество. К 2018 году разрыв стал окончательным и необратимым: бывшие союзники больше не общались, не делили пространство, не спаривались друг с другом. Они превратились в чужаков. А потом началось страшное. Одна из новых группировок перешла в открытое наступление. Координированные, жестокие рейды следовали один за другим. Бывшие друзья и братья убивали друг друга. Взрослые самцы гибли в боях, а с 2021 года насилие перекинулось и на самых беззащитных — начались регулярные инфантициды. Несколько смертей в год, и это только те, что удалось увидеть. Многие шимпанзе просто бесследно исчезли, и учёные уверены: за кадром скрывается ещё больше убийств. Что особенно поразительно: эти обезьяны когда-то долгие годы сотрудничали, заботились друг о друге, строили крепкие дружеские и родственные связи. А потом, после раскола, всё это словно стёрлось. Они переопределили, кто «свой», а кто теперь «враг» — и начали убивать безжалостно. Исследователи под руководством Аарона Сандела описывают этот случай как первый хорошо задокументированный пример такого масштабного и длительного внутригруппового конфликта у диких шимпанзе. По их оценкам, подобные события происходят примерно раз в пятьсот лет. Причины раскола, судя по всему, крылись в чисто внутренних процессах: группа стала слишком большой, усилилась конкуренция за еду и самок, умерли ключевые вожаки, произошли перемены в лидерстве, возможно, повлияли болезни. Никаких «культурных различий» или внешних врагов — только сдвиг социальных связей и местные соперничества. Этот случай заставляет по-новому взглянуть на природу коллективного насилия. Даже без человеческой культуры, идеологии или религии ближайшие родственники человека способны разделиться и начать истреблять бывших товарищей. Групповая идентичность оказывается куда более хрупкой и перестраиваемой, чем мы думали. Как точно заметил Джеймс Брукс в своей сопроводительной статье: враждебный раскол среди диких шимпанзе — это тревожное напоминание о том, какую опасность могут нести внутренние разделения для человеческих обществ. И одновременно — мощный аргумент в пользу того, чтобы продолжать долгосрочные полевые исследования и беречь исчезающие виды. Ведь именно благодаря десятилетиям терпеливой работы в лесу мы смогли увидеть то, что обычно скрыто от глаз: как рождаются и разгораются войны даже у тех, кто живёт без границ, флагов и пропаганды. https://www.science.org/doi/10.1126/science.adz4944