Post #630

Эта баллада вырванная из контекста, выглядит несколько жестокой. Но здесь речь о стране Ливад из моего фэнтезийного мира, где женщины вонственны и не уступают мужчинам, а месть - дело чести. Сложно раскрыть нравы ливадцев в балладе и даже в видео, а потому хочу привести здесь не просто текст песни, а отрывок из моей книги: Гани сбился бы и сфальшивил, но его пальцы в игре уже давно привыкли действовать сами по себе, независимо от мыслей или чувств хозяина. «Что обсуждают эти дамы?!» Ладно, Алиния – она из Ливада, где женщины по вольности нравов дадут фору любой арайской к’Хаиль: он слышал, что там девушка, едва достигнув подходящего возраста, уже начинает подыскивать себе мужчину для первой ночи; но для чего Агаю приучать к тому же?! Она тарийка, в конце концов! А тарийские девушки, прежде всего, скромны! Куда смотрит Мило Второй?! Ему бы перегнуть взбалмошную сестренку, попавшую в дурную компанию, через колено и как следует отшлепать. И с Алинией сделать то же… если получится… – Постарше? – засмеялась принцесса. – Так мне на графа Палстора обратить внимание? – На ее личике нарисовалась гримаса отвращения. – Пусть он будет хоть самым опытным на свете, не смогу я себя заставить целовать его лысину. Алиния, а за ней три фрейлины залились смехом. – Да что ты, девочка, зачем же? Палстор тебе не пара. Посмотри вокруг. Тебе нужен мужчина не слишком юный, но еще и не начавший стареть, приятный на вид, нежный и опытный. Не нужна тебе груда мышц с огромными руками, такими руками он тебя разве что в охапку сгребет, но никак не приласкает. Чиштос, Мархай и Багалс тоже не подходят, и сама знаешь почему. Кисинам вроде бы ничего, но язык у него такой длинный и хвастливый, что лучше держаться от этого помела́ подальше. С пажами и слугами я бы не стала связываться, недостойно это дамы королевской крови. «Можно подумать, что обсуждаемая ими тема – достойна!» – Вот, например, Мастер Наэль! – вымолвила королева, сердце Гани ёкнуло, но он продолжал сидеть и играть, прикрыв глаза. – Взгляни на него: необычная внешность, он не стар, но, держу пари, опытен. Не слишком высок и широк в плечах, но он наверняка жилист и силен. Гани почувствовал себя товаром на арайском рабском рынке. От возмущения у него вспотели ладони, но показать свою реакцию в такой неловкой ситуации означало бы – сдаться без боя. – Посмотри, как ласкают струны его руки, так же будет и с тобой! – А какие у него глаза! – воскликнула Масана. – В них можно утонуть! Даже у Абвэна глаза не настолько красивые! Черные, как ночь! – А голос! – подхватила Юниа. – С тех пор как он во дворце, все соловьи в королевском саду от зависти заболели и перестали петь. Придумали себе развлечение! Думают, что он сейчас стушуется и зальется краской в смущении, или же, наоборот, растает от подобных похвал. Но в чем в чем, а в лести он понимает. И в том, как выкручиваться из подобных историй, тоже опыт у него имеется. Гани продолжал играть, будто был глух, как тетерев. – Да! Я и не замечала, что он настолько привлекателен! – подхватила принцесса, и это убедило Гани, что разговор в его присутствии спланирован ими заранее. – Он вполне в моем вкусе. Но как мне увлечь такого мужчину? У меня ведь опыта – ни на искру! – А я покажу, как надо, – томный голос Алинии. Гани услышал шуршание юбок и почувствовал, как кто-то садится рядом с ним на скамейку, но глаз не открыл. Вместо этого он начал петь, кстати припомнив ливадскую балладу: Юность твоя, как роза цвела, Волосы – шёлк, и кожа бела, Кому улыбнешься, кому знак подашь, Тот скажет: «Навеки ваш!» Наскучила доблесть, наскучила лесть, И всех благородных рыцарей честь, Готовы на всё – лишь слово скажи. Но весь мир утонул во лжи. И сердце легло к твоему врагу: «Когда ненавижу – тогда не лгу». А кто ненавидит – почти влюблён, И снится тебе только он. Изгиб бровей и прекрасный стан, И шрамы от славных заживших ран, Опасный взгляд, где пылает месть, Тебе милее, чем лесть.