Post #631

Его страстный взгляд, что готовит месть, Тебе дороже, чем честь. Скрестили мечи давно ваши отцы, И оба они теперь мертвецы. Но помнят обиду ваши сердца И клятву: «Месть за отца!» Поверила ты, что любовь спасёт, И что поцелуй твой растопит лёд, И чтобы вражде положить конец, Готова идти под венец. «Моею ты станешь», – твой враг сказал, Но что пылает в его глазах? Любовь или боль? Обида иль страсть? Попала в его ты власть. Кто так целовал, не любить не мог, В любви – он король, в ненависти – бог. Кинжал его завершает месть, Любовь – не дороже, чем честь. Любил ли он? Но важнее месть… Любовь не больше, чем честь! И кровь твоя и слезы его… Он верен клятве отца своего И ради чести на все пойдёт, Убьет или сам умрёт. «Кого ненавижу – тому я лгу». – И ты проиграла, любя, врагу. Но кто ненавидит – уже влюблён, И тебя не забудет он. Кто ненавидит – уже влюблён… И он страдать обречён. Когда юному сердцу наскучит покой, То ищет бурю оно порой, И хочет страсти, и жаждет огня, О, юность, послушай меня: Горишь ты если – сгорать не спеши, В сильном огне не спасти души, А в урагане не видно пути, И заблудшего не найти. Все беды от скуки, когда праздны дни, И думаешь – зря пробегают они. Кто ищет страстей и бурлящих вод, Страданье своё найдет. Кто тонет в страстях средь бурлящих вод, К несчастьям стремится тот. – Какая поучительная песня, Мастер Наэль, – прошептала ему в самое ухо Алиния. – Но кто же откажется от приключений, соблазнившись благоразумием? – Мудрец, – спокойно ответил он, продолжая наигрывать, теперь другую мелодию: «Война света». С другой стороны рядом с ним уже сидела Агая: скользящего взгляда на ее задумчивое личико Гани хватило, чтобы понять – ей действительно нравятся его музыка и пение, и она, подыгрывая Алинии, незаметно для себя сама становится жертвой этой игры. Песня – для нее, пусть подумает, юных девушек больше ничем не проймешь. А против Алинии у него другое оружие. – Ваша баллада знакома мне… – задумчиво проговорила Алиния. – Да, это ливадская баллада. Страсть. Месть. Убить из мести женщину, предлагающую тебе любовь… В Тарии не принято так. – А у нас не принято считать женщину более слабой. – Странные, странные ливадские обычаи… – протянул он. – Месть и честь… Женщины-воительницы… Первая ночь… – Что, считаете нас, ливадцев, варварами, Мастер Музыкант? – Алиния недобро улыбалась. – С нашими порядками и нравами? С нашими богами, в которых вы не верите? – О! Только не теологический спор, ваше величество! Я заканчивал совсем не Академию Философии. Я вовсе не считаю ни вас, ни какой другой народ варварами или дикарями. Мы все различны, и едино лишь то, что все живем, и все умираем. Но что считается приличным в Ливаде, иной раз вызывает осуждение в Тарии.