Post #3554

В общем с утра я подумала, что мне пора в народ, и поехала в травмпункт. Первый час отсидки вышел тоскливым – публика подобралась молчаливая и интеллигентная. Зато потом пришла она – женщина, которая руками развела тучи нашей тоски и села в хвост очереди. Это человек, затерявшийся в возрасте: судя по фигуре и густо нарисованным бровям, за пятьдесят, а по детским заколочкам – десять. – Я акушер-гинеколог! Что у нее сломано? – громко и четко заявила она мужчине с маленькой девочкой, как бы объясняя свое любопытство профессиональным интересом. У ребенка оказался перелом ключицы со смещением. Девочка молчала, папа вздыхал, тетка наседала: – Какая терпеливая! Это потому что женщина! О, ты тоже Близнецы, как я! Мы такие, да, коня на скаку и стихи можем писать. А почему она молчит, а? Низкий болевой порог, а? Что, напугала тебя тетя, даа-а-а-а? Девочка, очумев то ли от боли, то ли от «тети», упорно молчала. А «акушер-гинеколог», дожидаясь приема, сняла цикламеновую куртку и решила украсить наш тихий коридор своим зычным голосом, позвонив какой-то Адочке. Выяснилось, что у акушера сотрясение мозга, может, отчасти этим и объяснима ее нестерпимая логорея. – Адочка, это знак! Мое сотрясение – то ли ангел, то демон меня предупреждают! А от чего? Я думаю, не выходить замуж за этого, как его, Павла. Да. Ну они меня все любят. Очень. Да? Порча, наверное! Дальше шел подробный перечень упреков жадной родне, которые «такие», потому что генетика, особенно неудачной вышла какая-то Вика, отдавшая цикламеновому гинекологу кольца и бусы. Что было дальше с «порченым акушером» – не знаю. Ушла я к врачу.