Post #3633

Мой доктор нежно спрашивает: «Как вы с ним живете?» - «С кем?» - «С неврозом». «Дружу». Но каждый раз, когда меня вытаскивают к людям, чтобы провести мероприятие, во мне зреет синдром самозванца. Впрочем, с детства я лечу такие вещи подобным. То, что я могу говорить, поняла в школе и тогда решила вылезать с пересказами текстов, которых никто никогда не читал. А я с книжками и в очках не была популярной. Я картавлю до сих пор, у меня увулярный «р»: раскатистый. Не «х», а «р». Так вот в 15 лет картавость скрестилась с хреновой дикцией. Ну а мне хотелось играть в школьных спектаклях, впрочем, так и вышло. Но не вполне так, как мечталось. Мне в школе предложили сыграть собачку в «Морозко». Я весьма убедительно это сделала, изобразив воровство блинов (мама пекла). Трудности заключались не только и не столько в моей тогдашней боязни аудитории, а в том, что я ничего не видела: нам закапали атропин. Ну а мои минус сколько-то плюс расширенные зрачки сделали из меня весьма психоделическую говорящую собачку. Кстати, на лекции Светланы Адоньевой недавно об этой зверушке как раз говорили, но речь не о том, а о страхе. Мою эмоциональную пустолайку запомнили. Ну а я продолжила растить в себе Демосфена. Но все опять вышло как-то не так, как планировала. Мои рисунки заметили в школе и предложили рисовать декорации для «Алисы» и «Федота-стрельца». Ну так вот те часы с карандашом на полу я вспоминаю как по-настоящему счастливые, как и похвалу моей руководительницы. Я не играла принцесс, красавиц и фею Ночи, став взрослой, получила немало наград, но до сих пор, когда что-то пугает и хочется слиться, я вспоминаю те вовремя сказанные слова мне - молчаливому робкому подростку. И это срабатывает. И, да, похвала не портит, не жадничайте на добрые слова.