Post #3685

Встретилась с Галей Артеменко, сходила на выставку по Хармсу в Фонтанном Доме. Галя спросила, как я поняла концепт экспозиции. Рассказываю. Серая сетка, из которой шьют мешки, огораживает комнату, недвусмысленно напоминая тюремную проволоку. Серый – вообще, фоновый цвет этой, казалось бы, на первый взгляд, простой выставки. Цвет пыли, могильной ограды, небытия. Серым покрашены стены домов с отпертыми дверями, хозяева которых обратно не вернутся, а если и вернутся, то это будет совсем другое время. Об этих прежних – мертвых – напоминают такие же мертвые вещи: игрушки, посуда, фотографии. И телефон. Но он тоже замазан краской и пылится. По нему никто никогда не позвонит. И не ответит. Блокадные саночки и цветок из шапок исчезнувших людей. Даниил Хармс скончался в тюремной больнице 2 февраля 1942 года в Ленинграде. Реабилитирован 25 июля 1960 года. Мне, возможно, возразят, что все эти буквальные метафоры я сама и придумала, а выставка веселая и совсем о другом. Вот я и не спорю. Если же вы и без меня все видите (видите же), но ждете не слез, а утешения, то кот Персик исправно работает музейным магнитом. Он весьма понятийный зверь: стоически терпит неуемные ласки посетителей, а сам лезет в сумку. В этот раз воздержался, просто украсил собой мое общество. А сад в Фонтанном Доме в октябре пронзительно хорош.