Post #3753

Открыла интервью Надежды Михалковой, снявшей фильм «Огненный мальчик», о котором я уже писала. Читаю и считаю, сколько раз упоминается госпожой Михалковой слово «душа». Сбилась, много. Сама же я побаиваюсь людей, склонных к разговорам о душе и духовности без необходимой надобности. Надежду спрашивают: «Что подтолкнуло вас к созданию этого фильма?» Она отвечает: «Душа. Это кино про созвучность с душой. Когда человеку некомфортно, обычно его выбивает из ритма жизни. А душа, мне кажется, наоборот, начинает оживать, испытывая чувства, пусть даже сложные и тяжелые. Причем когда я говорю слово «душа», она рисуется у меня в воображении, я знаю, какая она». Хорошо, режиссер знает все про душу, а я нет, но хочу как зритель понять героев, но Надежда не оставляет никакой надежды на подобную вульгарную ясность: «Мне не кажется правильным вносить определенность». Дальше опять о том, как полезно разговаривать с душой по примеру Надежды Михалковой. Вот только не так, как любят читатели Достоевского, например, я. Тут Надежда камня на камне на оставляет на таких вот людях типа меня – и с душой не говорят, и ясности хотят, и Достоевского читают: «Есть люди — их огромное количество, я была в их числе,— которые с упоением перечитывают Достоевского. Закончив одно произведение, с наслаждением начинают другое. Это великая, гениальная литература, в ней можно открывать слой за слоем. Но если ты сам свой досуг из раза в раз превращаешь в терзание и мучение, это уже называется мазохизм. Одно дело, когда у тебя настроение такое и ты думаешь: дай-ка перечитаю. Совсем другое — когда ты говоришь, что Достоевский — твой любимый писатель. Я сразу представляю себе внутренний мир этого человека…» Все поняла про мой жуткий мир Надежда Михалкова, представила его и ужаснулась. Теперь знайте это.