Post #3794

Итак, попробую написать о недавно вышедшем «Франкенштейне» Гильермо дель Торо. Это очень талантливое переосмысление сюжета книги Мери Шелли, от которого режиссер оставил остов, но значительно перекроил, озадачив зрителя множеством вопросов. Да, как по мне, так смотреть лучше после прочтения. А дальше будут спойлеры. Детство Виктора Франкенштейна не задалось. Холодный бледноглазый папа-барон не любит кареглазую темноволосую жену и кудрявого сына. И женился этот неприятный барон ради «голубой крови» супруги. В фильме есть дивная сцена: беременная баронесса в алом платье спускается по парадной лестнице особняка, ее длинная алая вуаль оттеняет голубые подолы служанок, выстроившихся встречать хозяина. Смешение голубого и красного реализует метафору «благородного союза» и намекает на значимость крови для самого Виктора. Как вы поняли, мама не жилец. Она умрет родами, а муж-хирург не сможет (не захочет?) ее спасти, дав поняв, что смерть все же сильнее человеческих возможностей. Потеряв жену, барон обретет способность любить, ведь новорожденный сын так похож на него. А любить свое отражение так приятно. Потому младшему игрушки и поцелуи, а старшему (кстати, талантливому) – удары до крови. Вся эта психоаналитическая преамбула очень важна для понимания самого Виктора, ставшего амбициозным хирургом, мечтающим победить смерть, а шире – подвинуть Творца. Ну у пацана нежная мама умерла, папа отвратный – не умеет он любить. А быть создателем (родителем) – это про любовь и ответственность. С этим у непроработанного Виктора проблемы, как и с деньгами. Но тут важная встреча с… э-э-э меценатом-спонсором меняет дело: он получает неограниченной финансирование для создания своего кадавра. А происходит все это в замке, правда, в середине XIX века. Замок прекрасен свой ужасностью. Картинка у дель Торо вообще сводит с ума не только обилием препарированных тел и кровавыми реками. Но он – замок – так напоминает Вавилонскую башню, что не случайно, ведь маньяк Виктор никого, кроме голоса красного ангела во снах слышать не хочет. То есть говорит только с бесом своих амбиций. И понимать окружающих он НЕ может, что уж говорить про созданного монстра. Впрочем, что стало с Вавилонской башней, все в курсе. Тут так же. Есть в маньяковом замке замечательная деталь – маскарон Медузы Горгоны. Смотрите, Виктор, потея и сопя, оживает мертвую плоть под каменным взглядом Горгоны, которая, как известно, умерщвляла живое. Откуда замок? Не так, откуда деньги на столь дорогие затеи? Так Крымская война идет, отсюда и шальные деньги. Кстати, удивительно антимилитаристские вещи там звучат. Кстати, говорит их женщина (это важно) – юная красавица Элизабет, невеста брата Виктора. Да-да, в фильме не как в книге. Таки сам монстр не как в книге, потому что он… способен чувствовать и мыслить. Более нежного, хрупкого и прекрасного монстра не придумать. Идеальная модель для сборки человека с чистым сознанием. И этот несчастный монстр, напоминающий Иисуса, проживает историю своего создателя, то есть становится отвергнутым им, как тот был отвергнут отцом. Длинноногий монстр задается бытийным вопросом: «Кто я?» – и ищет то, чего не смог дать ему создатель. Семью. А заодно учится читать, осваивая Библию, Мильтона и превращаясь в гуманиста, способного на милосердие. Я наплодила спойлеров, но честно предупреждала. О финале писать не буду, но скажу, что губу закусила. Не-не, я не все написала, там очень интересная линия с мечтой о «вечной жизни» у разлагающегося богача. И не только. Финал – будет.