Post #3969

Дворянка Анна Лабзина оставила любопытные мемуары, жанр которых я бы назвала «житие ханжи-праведницы». Она родилась в 1758-м, в 13 лет была выдана замуж, тогда же умерла ее мать, экзальтированная вдова, ушибленная добродетелью, практиковавшая спорные педагогические методики. Анна писала о матери: «Тело мое укрепляла суровой пищей и держала на воздухе, не глядя ни на какую погоду; шубы зимой у меня не было; на ногах, кроме нитных чулок и башмаков, ничего не имела; в самые жестокие морозы посылала гулять пешком, а тепло мое все было в байковом капоте. Ежели от снегу промокнут ноги, то не приказывала снимать и переменять чулки: на ногах и высохнут». Мужем наивной Анны стал 27-летний Александр Карамышев. Образованный, читавший Руссо гедонист шаткой нравственности, но широких эротических взглядов. Полагаю, в юной жене он видел Галатею, но она оказалась человеком других ценностей, потому обороняла свою добродетель как Брестскую крепость. Это похвально, конечно, и очень в духе сентиментализма, но… Столь юный возраст дворянки-невесты – норма, не стоит удивляться. И брак не сложился не из-за разницы в возрасте, а конфликта интересов. Карамышев образованный человек. Ему с юной ханжой банально скучно, от рыданий и обмороков устал и он, и читатель, то есть я. Карамышев ходит по девкам, но еще он весьма преуспел в науках, о чем его супруга не может иметь понятия. Она не разбирается в наках, романов не читает. Лабзина вышла замуж второй раз и на закате дней написала мемуары, похожие на назидательный трактат. То, что она литературно не одарена и мало читала, очень заметно по тексту, как и игра в праведницу, попытка создать «идеальную версию себя», но для потомков – на бумаге. Мы с котей это читаем ночами, потому с трудом переключаемся на худлит, не обнаруживая там слов «изволить», «горести» и потери чувств.