Post #321

— А где ваш брат? — заинтересовалась тётка. — Он на войне. Мой брат на войне. И давно нет весточки. Им звонить нельзя. А я и не знаю, где он. Я пришёл, потому что не хочу, чтобы он погиб. А я не могу ему позвонить. Им нельзя. Поэтому я здесь, я помолюсь за него, и успокоюсь. Я не хочу, чтобы мой брат погиб. Он говорил полушёпотом, как ребёнок, и всё время гладил огонь, будто гладил котёнка. — Брат, брат, как же так, Пасха, брат, ты там держись, брат. От алтаря послышался восторженный дискант священника. Он читал из Иоанна Златоуста. Меня затолкали какие-то две молодые женщины, которые вели больного ребёнка внутрь. Я воспользовался на секунду образовавшимся проходом и сделал шаг вперёд, чтобы хоть чуть согреться в толпе. Лампадка грела мне душу. Вдруг сзади раздался вскрик. Я сначала не понял, что происходит, потом услышал, как сзади кто-то плачет. — Брат! Сашка! Сашка, ты что?! Сашка, тебе нельзя звонить! Парень стоял на коленях у ступенек в храм, он держал телефон, из его глаз брызгали слёзы. — Сашка! Сашка, ты там держись, брат! Братик, пожалуйста, да, конечно, да, Сашка, воистину воскресе Христос! Воистину воскресе! https://t.me/grishkafilippov/19470