Post #78581

Как я проиграл войну – 6 «Свобода лучше, чем несвобода», – провозгласил Медведев и вскоре возглавил РФ. А через четыре года, под занавес его президентского срока, Россию захлестнули акции гражданских протестов в связи с масштабными фальсификациями на думских выборах. Больше стало в России свобод или меньше при Медведеве – вопрос дискуссионный. Во-первых, никто так не говорит – «при Медведеве», потому что с 2000 года Россия живет только «при Путине». Во-вторых, понимание свободы и запрос на свободу в наших широтах сильно разнится. Социальный расклад, конечно, был не столь примитивным, как рисовал кремлёвский агитпроп (белоленточная оппозиция vs Уралвагонзавод), но по большому счёту общество, как и всегда, делилось на тех, кто всегда недоволен и тех, кому «всё равно» (тех, кто всегда доволен, в расчёт не берём – это либо номенклатура, либо святые). В широких слоях общества было всё равно, и спроса на расширение свобод, конечно, не было. «Делай, что хочешь, только в политику не лезь, сиди дома» – таков был негласный наказ власти рускому человеку ещё с начала нулевых. Среднестатистический русский человек хорошо помнил, как было плохо и неуютно в России, когда свобод было много, поэтому никуда не лез и сидел дома у телевизора. Но его дети сидели в интернете, потрясений 90-х не оценили и легко воспламенялись от антиправительственной агитации. Если в начале нулевых на протестные акции выходили преимущественно люди в возрасте, то аудитория оппозиции в 2012-м стремительно помолодела, а Навальный – самый модный борец с режимом – завоевал популярность даже среди школьников. Я тоже боролся с режимом и принял активное участие в «снежной революции» в Питере. Улицу лихорадило почти три месяца. В будние дни люди работали, поэтому революцией занимались в выходные. Революционеры перекрывали проспекты и кидались в жандармов снежками – те отвечали дубинками. В целом всё было благопристойно и даже интеллигентно, по-питерски. Конечно, снежки иногда превращались в куски льда, порой исподтишка летели и камни – жандармерия огрызалась с удвоенной силой. Но насилие ограничивалось, в худшем случае, разбитыми носами и поломанными рёбрами. Жертвы полицейского беспредела запивали побои пивом в соседнем баре и шли в бой снова. Каждые выходные отделы полиции были забиты сотнями протестантов, значительная часть которых составляли студенты и футбольные фанаты. Мне этот карнавал быстро наскучил. Получив пару раз дубинкой по голове и посидев пару вечеров в полицейском участке, я решил, что с меня будет довольно роли агитатора и координатора. Продолжение