Post #675

Чехия отвернулась от угля. И его добытчиков Чехия ускоряет выход из угольной эпохи — и делает это болезненно для целых регионов. В восточной части страны, в Остравском промышленном районе, закрывается последняя шахта по добыче каменного угля компании OKD. Для региона, который более двухсот лет называли «стальным сердцем» страны, это символический и социально чувствительный рубеж. Формальная причина — экономика. Спрос на каменный уголь в стране исчез: последняя электростанция на этом топливе закрылась в прошлом году, а цены на уголь больше не покрывают даже себестоимость добычи. Но в более широком смысле речь идет о прямом следствии общеевропейского энергоперехода. Доля атомной генерации в Чехии уже достигла 42% выработки электроэнергии, уголь сократился до 32%, а возобновляемые источники по-прежнему заметно отстают. Закрытие шахты CSM означает увольнение 900 человек: штат OKD сократится до менее чем 700 сотрудников. Для округа Карвина, где безработица почти вдвое выше среднереспубликанской, это серьезный удар. Отрасль, в которой в 1980-е годы работали около 100 тысяч человек, сегодня сократилась до нескольких тысяч. Добыча каменного угля рухнула с 35 млн тонн в конце социалистической эпохи до менее чем 1,2 млн тонн в прошлом году. Сами профсоюзы признают неизбежность происходящего: падение спроса, низкие цены и правила, заданные «зеленой» политикой ЕС, не оставляют компаниям пространства для маневра. OKD уже меняет модель бизнеса — переходит к переработке покупного угля и производству тепла с использованием шахтного метана. Экологические организации, напротив, воспринимают закрытие как позитивный сигнал. По их мнению, страна впервые отчетливо видит финишную черту отказа от угля: к 2030 году должна закрыться последняя буроугольная шахта. Уголь, который еще недавно считался опорой энергетики и промышленности, больше не приносит прибыли и будет выведен из баланса быстрее, чем ожидалось несколько лет назад. История Остравы наглядно показывает цену энергоперехода: климатические цели достигаются, но платить за них приходится конкретным регионам, где «зеленая трансформация» означает не инвестиции, а потерю рабочих мест и необходимость искать новое экономическое будущее.